Миша отбросил в сторону сломанную ручку, поднялся из-за стола и, заправив руки в карманы, подошел к окну.

Наверное, впервые в этом году, зима действительно была похожа на настоящую зиму. На улице кружил пушистый крупный снег. Он не таял, как это было раньше, а укрывал землю белым ровным ковром, по которому весело прыгали неунывающие воробьи. Высоко задирая лапы, через двор перебегал черный кот из соседнего кафе. Пушистый хвост торчал трубой, а уши недовольно подрагивали, когда на них плавно опускались снежинки. Новый год уже давно прошел, а праздничное, совсем неуместное настроение подкралось только сейчас.

— Зачем она приходила?

— Точно не для того, чтобы мириться, — Краев в двух словах пересказал их разговор. Внутри бешеная карусель. Весы, которые склонялись то в сторону беспомощного отчаяния, то к дикому подъему и надежде.

— Потрогать живот дала?

— Ты издеваешься? — Он до сих пор помнил, как Злату передернуло, когда он попытался взять ее за руку, после того как… — Зато, обещала прислать снимок УЗИ на почту.

— Соболезную, Мих, — выдал Женя, потом сообразил, как прозвучали его слова и быстро добавил. — то есть мои поздравления, но… Тебе реально не позавидуешь.

Это точно. В такую жопу забраться — не каждому дано. Но он смог. Победитель по жизни, мать его.

— И что теперь?

— Добиваться. Возвращать, — с мрачной решимостью произнес Краев, — заново строить то, что сломал.

— Это будет непросто.

— Жень, называй вещи своими именами. Это будет пипец как сложно.

Он понимал, что путь к цели будет похож на танец на раскаленных углях. Только теперь между ними была связь, которую Злата не сможет разорвать, даже если очень захочет. Якорь. Ниточка, которая навсегда связала их вместе.

— И Анька, партизанка, ни слова не сказала. Ни о том, что Злата собралась вернуться, ни о беременности. Наверняка ведь знала. Они по телефону чуть ли не каждый день болтали. Правда я на это время выпроваживался из комнаты, чтобы не подслушивал «девчачьи разговоры». И дверь плотно закрывалась. Теперь понимаю почему. Аня прекрасно знала, что я тебе расскажу, сразу, как только узнаю."

"Поддержка друга была неоценима. Ему тоже трудно приходилось — постоянно между двух огней. С одной стороны воинственно настроенная Златина сестра, с другой — он, ревнивый дурак и почетный член клуба косячников.

— Мих, ты же понимаешь, что теперь вам по любому мириться надо. Ребенок не должен жить без отца, и видеть, как родители общаются друг с другом через губу. Никому от этого хорошо не будет.

— Помиримся, — твердо сказал Краев. Он пока не знал, что именно будет делать, но знал, что не отступит. Никогда.

— Аню я на себя беру. Не обещаю, что заставлю снова тебя принять, но выпады ее ограничу и Златку не позволю драконить.

— Спасибо, Жень.

— Ничего.