Уже не сомневаясь, не оглядываясь и ни о чем не жалея. Поверь, у меня не дрогнет. Ничего и нигде. И моя совесть будет абсолютно чиста. Я предупредила, Миш, дальше делай выводы сам.

— Поверь, я сделал. Давно.

Он протягивает мне раскрытую ладонь.

Я смотрю, как на нее падают и исчезают снежинки, превращаясь в прозрачные капли. Смотрю и не знаю, что делать. Это черта, рубеж и надо было решать с какой стороны я хочу остаться. В прошлом, которое разъедало изнутри, или готова шагнуть в неизвестное будущее.

Краев не торопит. Он ждет моего решения, позволяя решать нашу судьбу.

И я выбрала.

Нас.

Пусть страшно, пусть можно снова оступиться и упасть в пропасть, но я все-таки сделала это.

Иногда надо уметь прощать и давать второй шанс.

Я стаскиваю только что надетую перчатку и нерешительно прикасаюсь к его руке, замирая от ощущений и эмоций, которые ураганом взметнулись в груди.

Кожа к коже, не пытаясь скрыться и возвести забор из колючей проволоки. Как давно этого не было. И как мне этого не хватало.

Привычная боль в груди успокаивается. Не исчезает, но сворачивается темной кошкой и отступает, позволяя мне просто дышать.

Если и можно вылечиться полностью, то только с ним, других я не хочу, не надо. Пусть воскрешает тот, по вине кого я потеряла крылья.

Он справится. Я верю.

Позволяю сплести наши пальцы, хотя на грудь давит так, что инфаркт на подходе.

— Я люблю тебя, злат.

Слишком сложно. Мой внутренний хаос кипит, разбивая в хлам здравый смысл и способность говорить. Я взвинчена, эмоционально обнажена и бесконечно ранима.

Просто сжимаю чуть крепче его пальцы:

— Я не могу разбрасываться такими словами. Я их боюсь. Давай остановимся на том, что я просто готова попробовать, а дальше — как пойдет.

Краев принимает мои условия. А я окончательно принимаю то, что мне без него никак.

Эпилог

Два года спустяЯ неправильная невеста. У меня нет пышного кринолинового платья, причудливой прически на голове и кружевной подвязки, которую принято кидать в толпу незамужних девиц. Толпы, впрочем, тоже нет. У нас не та церемония, на которую приглашают всех родственников до пятого колена и бабу Клаву с первого этажа, только потому что та видела, как я копалась в песочнице двадцать лет назад.

В ЗАГСе нас двое. Я и Краев. А больше никого и не надо.

Пока служащая читает нам торжественную клятву, про то, что в радости и печали, в болезни и в здравии, уважать, беречь, хранить верность — мы смотрим друг другу в глаза. Не моргаем, не дышим. Взглядами говоря гораздо больше, чем можно выразить в простых словах.

Мы вместе. Несмотря ни на что. Это было непросто.

Краев дал мне то время, которое я просила и ни разу не выразил недовольства или желания поторопить.

Каждый день с того момента, как я сказала «да» нашему будущему, он доказывал, что достоен.