Не в силах больше держаться на ногах, я ухожу в свою комнату, забираюсь на диван под одеяло и стеклянным взглядом смотрю на спящего сына, не представляя, как жить дальше.

Глава 22

На дне лениво плескались остатки кофе. Краев нагнул кружку в одну сторону, подняв коричневые разводы почти до самого бортика, потом в другую. Был бы гадалкой, наверняка, смог бы рассмотреть в этой мазне что-то стоящее, какой-то знак, который помог бы узнать, как жить дальше.

Не хотелось ровным счетом ничего. Его самого до верха наполняло опустошение, приправленное изрядной долей горечи.

— Выглядишь, как труп, — как бы невзначай обронил Женя, плюхаясь на соседний стул, — все хреново?

— Все супер. Я бодр, весел, полон сил и жизненной энергии, — усмехнулся Миша и жестом показал официанту повторить.

Измайлов с досадой крякнул и тоже заказал себе кофе. Пока кружки не появились перед ними, оба молодых человека молчали. Наконец, Женя не выдержал:

— Злата?

Можно было и не спрашивать. Отношения с Русиной, вернее их руины — это единственное, что могло довести жизнелюбивого Краева до такого пришибленного состояния. Но надо было начинать говорить, надо было как-то выковыривать его той ямы, в которую он сам себя загнал.

Миша пожал плечами и двумя глотками осушил чашку. Горячо, горько и противно. Аж затошнило. Он зажмурился, приложив кулак к губам, перевел дух и кивнул.

— Что случилось?

— Я не знаю.

Измайлов уставился на него не скрывая недоумения.

— Как не знаешь?"

"— А вот так. Вчера было нормально, мы общались, даже почти без напряга, а сегодня все пошло по …

Проглотил грубое слово.

— Должны быть причины. Злата не самодурка!

— Должны, — уныло согласился Краев, — только никто мне их не сказал.

— Я не понимаю…

Михаил пожал плечами. Что тут сказать? Он тоже ни черта не понимал. Почему все, с таким трудом отвоеванные позиции обнулились в один миг, оставив после себя пепелище. Ничего же не было! Ни единой предпосылки. И тут взрыв, даже хуже, чем в начале. Тогда она по крайней мере не била словами так, что больно физически. Не продохнуть, не разогнуться, и кажется, что в груди дыра размером с кулак, из которой выплескивает отравленная кровь.

Тошно. Страшно. И не понятно, что будет дальше.

— Опять что-то натворил?

— Нет.

Когда что-то творить, если нигде не бывал кроме дома, работы и у Златы? И не было желания видеть кого-то еще, развлекаться и прожигать жизнь в пустую. Он поставил себе цель и все силы тратил только на ее достижение. Даже казалось, что справлялся, но сегодняшний армагеддон обрушил все иллюзии.

— Может, кто-то что-то сказал? — продолжал допытываться Измайлов.

— Да не знаю я! Все закрыли тему!

— Ни хрена не закрыли. Надо разбираться и решать проблему.

Краев тяжело сглотнут.