Вот и все.

Молодец я. Хорошие слова. Главное повторять их самой себе и почаще. Жизнь продолжается, и не стоит постоянно оглядываться назад и копаться в том, что причинило боль."

"Я накидываю на плечи куртку, а в этот момент экран телефона загорается входящим сообщением. Пронырливый Любин взгляд тут же падает на дисплей. А там…там, конечно, сын. Крохотный, сморщенный, спящий с улыбкой на губах.

У стервы дергается щека.

— Ребенок? — выдыхает, — у тебя есть ребенок?

Смысла скрывать нет. Все равно все все узнают. И то, что Люба до сих пор не в курсе — это просто случайность.

— Да. У меня сын, — смотрю на нее, ожидая вторую часть вопроса.

— Он от…

— Да. От Краева. И да, он знает. Есть еще вопросы?

Тимофеева ловит воздух ртом:

— Как? Когда?

— Неважно, Люб. Если интересуют подробности, сходи к Краеву, может от тебе расскажет, — жму плечами, — а ко мне не приближайся больше. Никогда.

Я ухожу, чувствуя ошалелый взгляд между лопаток. Уже на крыльце перевожу дыхание, с трудом проталкивая кислород в легкие. Кто бы знал, каких усилий мне стоило это спокойствие, еще бы немного и сорвалась.

Все нагулялась. Хочу домой.

Глава 21

Как бы я не хвалила себя за выдержку и самообладание, Любе удалось меня пробить, размять то спокойствие, в которое я так отчаянно пыталась вернуться все это время. К своему огромному стыду и огорчению, мне не хватило сил выдержать это испытание достойно и с высоко поднятой головой, королевской поступью уйти.

Я начала себя накручивать. Думать, вспоминать, делать предположения, спорить в голове то с сукой Тимофеевой, то с Краевым. И с каждой минутой в груди становилось все больнее и больнее, а глаза застилали слезы.

— Ненавижу, — шипела всю дорогу до дома. — просто ненавижу!

Кого именно я ненавидела в этот момент — непонятно. То ли татуированную дрянь, которая влезла в наши в наши отношения, то ли Краева за то, что все испортил, то ли саму себя, за то, что не могу отпустить и продолжаю терзать саму себя.

И, как назло, все было против меня. Испортилась погода — небо заволокло темными низкими тучами и, несмотря на март месяц, повалили густые тяжелые хлопья мокрого снега. Нерасчищенные дороги моментально расквасились, превратившись в кашу, с голых деревьев капало, норовя попасть за шиворот. Перчатки я забыла в кафе и, конечно же, не стала за ними возвращаться, поэтому теперь околевшими пальцами сжимала ремешок сумочки и материлась, попутно проклиная свое идиотское желание урвать глоток свободной жизни. Хлебнула, блин, до блевоты. Лучше бы домой пошла сразу! Тогда бы удалось избежать встречи с Любашей, и нервные клетки не начали бы снова дохнуть пачками.

Очень хотелось домой.