Мне действительно предстояло ездить по книжным магазинам, чтобы рассказывать о своей книге, но как раз в последнюю неделю февраля я был относительно свободен, и у меня не было причин отклонять его приглашение.

И вообще, не скрою, он меня заинтриговал.

Я не решился ему позвонить, видимо, боялся, что придется вести телефонный разговор: для начала полагалось бы спросить, что нового, заполнить пустоты – на месте прошедших лет, ему пришлось бы описать их телеграфно, чтобы не углубляться в детали, и я, подумав, что такой разговор поставит нас обоих в неловкое положение, ограничился тем, что отправил СМС с предложением места и времени. Меньше чем через минуту он ответил: договорились, я буду.

Я выбрал кафе «Бобур» – просто потому, что оно совсем рядом с моим домом. Утро – потому что в это время там безлюдно. Второй этаж – потому что туда почти никогда никто не поднимается, а мне нравится вид на центр Помпиду.

Я пришел первым и немного нервничал, не скрою. Купил газеты в киоске внизу и листал их, не читая, не останавливаясь ни на чем конкретно. Я просто отметил, что там шла речь о предвыборных делах в Америке и что статьи сопровождали фотографии Дональда Трампа и Хиллари Клинтон. Предвыборное буйство, в котором задействованы миллиарды долларов, обычно меня увлекает. Но не в это утро. Не тогда, когда мне предстоит снова встретиться с Люка Андриё.

Он появляется, и я сразу его узнаю. Он медленно поднимается по винтовой лестнице, ища меня взглядом. Заметив, спокойно направляется в мою сторону. Его фигура окрепла, улетучились подростковые черты, юная хрупкость. Вместо непринужденности появилась целеустремленность. Это уже мужчина."

"Улыбка тоже исчезла. У меня в памяти запечатлелась ее бесшабашность, лучистость. Теперь он был совершенно серьезен. Возможно, это не только сдержанность, но и смущение перед новой встречей, случившейся через столько лет? И, кроме того, встречей организованной, предопределенной. Когда случайность исчезает, остается своего рода формальность.

Однако в первую очередь мне бросился в глаза его загар. Я сказал об этом своем наблюдении вслух, получилось начало разговора не хуже других, и мы таким образом обошлись без общепринятых приветствий, от которых все чувствуют себя неловко. Он ответил: это потому, что я теперь живу в Калифорнии, а там всегда солнце, вы же сами знаете.

Он пояснил это «сами знаете»: «Как-то я наткнулся на интервью, где вы рассказываете, что часть года живете в Лос-Анджелесе. Иногда мне казалось, что когда-нибудь мы с вами встретимся. Конечно, Лос-Анджелес огромный, ему просто конца не видно, ну, кому я объясняю, но все-таки бывают же совпадения… Но совпадения не произошло. И позвонить вам я не мог, потому что ваш номер у меня не сохранился».