– Много рассуждений! Можно оставить меня одну? – дерзко заявила, считая, что нужно игнорировать его любые намеки. Еще забыла перед охранником отчитаться.

Макаров задумчиво взирал на меня, а потом поднялся и ушел. Даже не верила своему счастью, наблюдая, как он мощно движется в сторону кассы. Ура! Правильно, пусть идет своей дорогой. А то позарился… на чужое. Вновь окинув зал и не заметив мужчины, обрадовалась, не скрывая своего восторга. Приступила дальше, забывая обо всем. Пыталась во всяком случае.

Хмм, Макаров странный. А если скажет Кириллу?

То же самое скажу.

И все же… впредь нельзя совершать глупых ошибок. Но черт, не есть что ли?

Принялась за картошку, макая в соус, когда перед моим носом поставили поднос с ведром и всякой всячиной на трех человек. Секунду тупо пялилась, пытаясь понять, что это такое.

Справившись с бушующими эмоциями, посмотрела в наглое ухмыляющееся лицо телохранителя и процедила:

– Уходите! Я не хочу сидеть с вами.

– Столики заняты. И раз я отвезу вас домой…

– Такси есть.

– Нет, – нагло заявил Макаров и уселся на стул, выкладывая все из подноса на стол, отодвигая мою еду чуть в сторону (не растерялся), задумчиво выговаривая:

– Советую не сбегать.

«Что? Что он сказал?»

Так… нужно успокоиться…

– А вы всегда такой… такой… – не знала, чем мягким заменить слово КОЗЕЛ. Только КОЗЛИНА приходило на ум. Более подходящее слово – но ничего особо не поменялось.

– Настойчивый? Да. Забыли или не знали? – лениво протянул он, с удовольствием приступая к конверту с картошкой, курицей, сыром, зеленью…

Облизнула нижнюю губу. Я тоже такой хочу. Нет, мне много. Отвела взгляд.

Так, стоит напомнить себе, я – Ирина. Ирина Антонова. А Наташи нет – она в отпуске нервы лечит. А если бы Наташа сейчас была здесь, то ему бы не было так комфортно здесь. Сдержала ненужный порыв и принялась за еду, грубо предупредив Макарова:

– Не желаю разговаривать.

– Отлично. Не люблю, когда мне мешают.

Ужин проходил поразительно странно. Ели молча, не дергая друг друга, но все же чувствовала прожигающий взгляд мужчины, и сама заставляла себя представить, что со мной никого нет. Никого!

Когда закончила, быстренько поднялась, как тут же услышала предупреждение:

– Машина у входа.

– Я…

– Не обсуждается.

Вот же упертый БАРАН.

Глянула на него, с яростью сжимая в руке стакан с колой, желая выплеснуть. Вероятно, мое состояние тяжело было не заметить, поэтому меня вернули на землю всего одним рычащим словом:

– Не советую.

«Не советует он…»

Хищно прищурилась и как можно беззаботнее произнесла:

– Не понимаю, о чем вы?!

Макаров только повел челюстью, а потом усмехнулся, будто что-то его позабавило.