Когда забрала заказ, полностью забыла про весь белый свет, с удовольствием приступая к ужину, довольно урча и облизываясь, пока не услышала:

– Тошнота прошла?

Подавилась. Конкретно так. Черт. Да я помру сейчас…

В следующую секунду по моей спине пошла сильная ладонь. Телохранитель, виновник моего состояния, из-за кого забыла, как правильно глотать, стучал с такой силой, что была уверена – у меня все внутренности с таким напором отлетят.

Когда очнулась, резко развернулась к нему и перехватила руку, сдавливая, гневно выдавая:

– Что нужно?!

– Пришел по просьбе Кирилла, переживающего за свою невесту.

Вижу, все уже нормально, – с сарказмом выдал он, посматривая на наши соединенные пальцы.

Быстро отдернула руку, отворачиваясь к столу, схватившись за куриную ножку, и без эмоций, как можно спокойнее, заявила:"

"– Да. Свежий воздух сотворил чудо. Можете идти дальше, не задерживаю.

– Тогда…

– А можно оставить меня одну? – грубо поинтересовалась, прожигая его взглядом. Даже не поняла, как вновь вернула внимание к его персоне, удивляясь своей реакции на этого мужчину. Как же он меня раздражал!

– А с каких пор богатая наследница ест в таких заведениях? – лениво поинтересовался Макаров, окидывая заведение пренебрежительным взглядом.

«Он за мной следил?!» – не давал покоя мне этот вопрос.

– Пока шла, решила, что в жизни все нужно попробовать. И даже эту… – Не скажу это слово. Нет. Да ни за что! Аааа… ну как так? Посмотрела на свою вкуснятину в ведерке, скривилась и брезгливо выдала: – Эту… гадость.

Назойливый телохранитель проследил за моим взглядом, потом задумался на секунду и… так спокойно уселся напротив меня. Такое ощущение, что для него это нормально.

Вот же не повезло!

– Если уже попробовали, могу теперь помочь с «гадостью», – вдруг заявил он и полез в мое ведерко. Мое. Только МОЕ ведерко! Гад! На святое покусился. Все, не выдержала и мгновенно подалась вперед, хорошенько треснув по пальцам.

– Я как-нибудь сама справлюсь, если уж заказала…

– Эти острые, – нагло выдал он и, пока я пихала на свое место грудку в кляре, обнаглевший телохранитель стащил крылышко, на моих глазах впиваясь в него зубами.

«Он ест его… Убью!» – как он меня бесил!

Только потянулась к нему, как услышала:

– Это неприлично – забирать у человека еду, когда он ест.

«Что?! Это он мне? Мне?!»

– Неприлично тащить с чужого стола, – съязвила ему в тон.

– И речь… – вдруг произнес, продолжая обгладывать мое «добро». Только потянулся еще, как я отодвинула, прищурившись, поднимая бровь вверх, намекая, чтобы больше не пытался. Мужчина наклонил голову и как-то довольно выдал: – За четыре дня такие разительные перемены. Что случилось? У меня такое ощущение, что я общаюсь с совершенно другой женщиной.