— Теперь так и будет лить, пока она не успокоится, — кивнул на меня эльф. О чем это он?

Хозяйка посмотрела на меня своим мудрым, понимающим взглядом и снова покачала головой:

— Ты прекращай это, милая. Все нашлись, все живы. А с погодой заканчивай шутить — не хватало еще, чтобы в колдовстве кого из нас обвинили! Здесь магов и магию ой как не любят!

И женщина, подхватив кувшин, вышла, оставив нас самих разбираться с природой и эмоциями. Усилиями друзей я вскоре смогла вернуть себе душевное равновесие, и гроза рассеялась, словно её и не было.

Как только я смогла совладать со своими чувствами и немного успокоиться, тут же закидала друзей вопросами.

Они смеялись, по-братски меня тормошили. Вернулась хозяйка с водой и, наводя чай, как-то странно на нас смотрела. Точно, я же теперь могу нормально изъясняться! Я тут же накинулась на женщину с благодарностями, но она лишь отмахнулась.

— Не тараторь, Ита, не спеши. Ты взволнована и не всегда знаешь, что говоришь. Твои друзья устали, давай всё обсудим завтра.

Я смутилась и сделала замысловатый жест с наклоном головы — так здесь обращаются к старостам, признавая их мудрость и высказывая уважение.

Хозяйка хмыкнула на мои выкрутасы и покачала головой. Дети всё это время смирно сидели на скамеечке и во все глаза разглядывали диковинку: настоящего живого эльфа, который им иногда улыбался и подмигивал, смущая, и чужака-мужчину. С белой кожей, белыми волосами и светлыми глазами, и всё это в одном человеке. Детям было очень любопытно, и они расстроились, когда их отправили спать. Но я пообещала, что чужаки еще будут здесь, когда они проснуться, но только если они будут себя хорошо вести. Дети сразу успокоились и через минуту сладко сопели. Еще бы, столько событий за один день — и настоящий дождь, который им разрешили посмотреть, и необычные гости.

Приятелям хозяйка приготовила место за одной шкурой, и Лари, позевывая, сразу ушел устраиваться, перед этим поблагодарив хозяйку. Эль же остался со мной: просто сидел рядом, на краю лежанки, поправлял одеяло, тихо рассказывал что-то утешающее. Я уснула снова в коконе его заботы, а когда утром открыла глаза, он всё так же сидел рядом и смотрел на меня. Похудевший, осунувшийся. Все черты лица неуловимо заострились, из взгляда исчезли юношеские смешинки.

Он повзрослел.

— Здравствуй, Хранимая, — едва слышно произнес Эль.

— Доброе утро, Эль. Я рада тебя видеть, — я улыбнулась, чувствуя, что теперь всё будет хорошо. Мне хотелось в это верить.

— И я рад.

Мы помолчали. В воздухе витал приятный аромат весеннего сада, где-то неуловимо шуршало.

— Ты изменился, — я вглядывалась в знакомые черты, и было грустно, что моему веселому брату пришлось так скоро повзрослеть.

— Знаю. Ты тоже, Хранимая.