– Договорились, – уже заранее начиная волноваться, киваю я. Меня что, тоже ждет знакомство с родней? Да я в ужасе! И если у Андрея не было шансов не понравиться моей семье, то вот за себя я не так уверена.

Заехав на парковку, Андрей останавливает автомобиль, осторожно выходит из машины и, кажется, теперь окончательно сдается – больше не держит лицо, вспомнив, что ему нехорошо. Трет лоб, прикрывает глаза, морщится на каждом шагу. Ощущение, что за руку он меня берет, просто чтобы дойти до подъезда.

Мы ждем лифт, и мне как-то в один миг становится невыносимо грустно. Что? Выходные подходят к концу, отлынивать от работы больше нельзя? На понедельник у Андрея билеты – увы, а мне нужно садиться за практику, для которой необходимо составлять отчеты каждый день. Было. Все это время. А я это делала только первые несколько раз, пока не погрязла в любовных переживаниях и фейковых задачах.

Диана на прошлой неделе поставила печать на титульный лист отчета (никто нигде не отобразил, что я половину практики прошла в другом отделе). Осталось только состряпать что-то кроме описания на страницу трех дней, где из раза в раз повторяются слова о том, что мы просто «собирали обрезки картона». Я усердно размышляю, как построить свой график, чтобы успеть за три дня и отправить отчет куратору. Когда с ужасом сообщила Андрею, что буду выдумывать и откровенно лгать в официальной бумаге, он посмеялся и заявил, что все так и делают.

– А не хочешь в Москву? – неожиданно спрашивает Андрей, зайдя в кабинку лифта и нажимая кнопку этажа.

– Что? – Я спотыкаюсь на ровном месте и застываю в створках, которые не сходятся, потому что им мешает препятствие в виде меня.

Что он только что сказал?

– Не отказывайся сразу… Слушай, ну почему нет? Я не хочу довольствоваться фотографиями. Могу же я устроить тебе отпуск в Москве? Это не делает тебя содержанкой и все такое. Какая разница, два человека будут жить в номере с двуспальной кроватью или один?

Он застает меня врасплох. Затягивает в лифт, тараторит что-то еще не замолкая! Пока я снова и уже привычно рядом с ним глупо улыбаюсь, будто у меня обезьяна с тарелками в голове шумит. А я на самом деле с этим безумным лицом, отражение которого вижу в боковой зеркальной стене лифта, думаю только о том, как бы теперь сделать дурацкий отчет за ночь, чтобы завтра сидеть в самолете с довольным лицом. Потому что я, конечно, согласна! Кто бы не согласился, тот врет или идиот!"

"Андрей тем временем продолжает нести какую-то ерунду, пока наши ладони не сталкиваются, пока пальцы не цепляются за рукава, футболки, шеи. Когда лифт останавливается, хочется уже поскорее оказаться в квартире, миновав подъезд, но весь настрой убивает посторонний голос. Очень знакомый голос.