И точно – мама с папой, прикрывая головы куртками, как раз таскают в машину сумки.

– Надо им помочь, подожди меня тут.

Я вылетаю из машины в надежде, что мы с Андреем успеем нормально попрощаться и он не уедет прямо так сразу, потому что… мне хотелось бы договорить, поставить какую-никакую точку. Но он удивляет, когда выходит следом за мной.

Здоровается с моими родителями и выбежавшей из дома Роксаной, а потом, не спрашивая, берется таскать вещи. У родителей, как обычно, пятьдесят пакетов вместо одного чемодана и еще пара картин вдогонку, хотя выставка укомплектована.

Андрей старательно и бережно переносит огромные полотна вместе с папой – судя по размеру, тот самый триптих со мной в главной роли.

– А ты куда? – спрашиваю подругу, которая садится на заднее сиденье родительской машины, разгребая пакеты.

– Вызвалась помочь, хочу проветриться, сменить обстановку, – улыбается она, отвечая опять достаточно сухо и односложно. Но потом все же добавляет шепотом: – Используй пустой дом с умом.

И подмигивает! Быстро прощается и закрывает дверь, спасая от капель дождя какой-то сверток, лежащий на ее коленях.

– Мы помчались! – кричит сквозь шум ливня мама и прыгает в машину. – Помощника чаем напоить не забудь.

И вместе с ее фразой я чувствую, как нечто спасает меня от дождя: подняв голову, вижу куртку Андрея над головой. Следом и вовсе замираю под мерный стук капель о землю, потому что ощущаю на талии его руку, и меня уверенно завлекают в дом.

– Чего ты там застыла? – ворчит Андрей, уже переступая порог и стряхивая капли со лба. – Вся промокла.

– На себя посмотри, – парирую я, не в силах оторвать от него взгляд. Собираюсь с мыслями секунд через десять и киваю в сторону гостиной.

 – Пошли горячий чай пить.

– Мне домой надо, выспаться.

Сопротивляется изо всех сил, хотя ловушка захлопнулась, когда Андрей вошел в дом. А я снова начала мечтать о том, чтобы он меня поцеловал. Не хочу, чтобы он уходил.

– Десять минут погоды не сделают, – безапелляционно заявляю я. – Ты весь мокрый, простынешь. Подожди, принесу сухую одежду.

И, пока он не успел отказать мне, я убегаю в комнату родителей, где нахожу отцовские штаны и футболку. Сама быстро переодеваюсь в пушистый махровый халат, потому что ненавижу натягивать на мокрое тело какую-либо одежду.

А вернувшись, обнаруживаю Аполлонова на том же месте, где оставила его.

Андрей не уехал и даже стянул с себя рубашку. О мой бог!

Я спускаюсь по лестнице, завороженно глядя на него при свете торшера и потолочных ламп, и поражаюсь количеству татуировок на его теле. Андрей и правда забит самыми разными узорами, сплетающимися в гармоничную картину, которую я видела в журнале. Большой, красивый человек… мужчина, который стоит в моей гостиной. Полуголый.