Я тебя понимаю, – отвечаю честно. – Я такая же. Первые три года в институте была старостой. И не той, что только в деканат ходит, а активисткой, которая сидит в студсовете и организует все, что можно организовать. До двух ночи верстала макеты афиш на институтские мероприятия, а потом до четырех шлифовала чертежи. Была на смерть похожа.

– И что потом? – вроде бы искренне интересуется Андрей, а я улыбаюсь уголками губ. Глупо сравнивать должность гендиректора и быт студентки, но мне больше нечего рассказать, а ему будто правда интересно меня слушать.

– Нервный срыв, истощение, интервенция родителей.

Аполлонов смеется вместе со мной.

– Запретили быть активисткой.

– Перестала?

– Нет, конечно. – Я опять смеюсь и утыкаюсь лбом в сложенные на столе руки. – Я нашла себе еще несколько занятий. Но передала группу другой девочке и стала больше внимания уделять учебе.

– А до этого ты уделяла мало?

– Нет, просто я погрязла в заботах и иногда все делала в последний момент. В общем-то, я была все той же отличницей, просто с проблемами и гастритом на нервной почве. Я понимаю тебя. И мне жаль, что в сутках только двадцать четыре часа.

И что не все талантливые архитекторы – хорошие управленцы. И что Игорь Сергеевич…

– Даже не начинай про своего начальника.

– Не ревнуй, – улыбаюсь я так широко, что щеки болят. Готова повторять это хоть каждые пять минут, чтобы он наконец признал, что ревнует.

– Это не ревность. Просто Игорь не тот, кому можно доверять. Давай не о нем.

– Давай. Как дела у Карины?

Андрей закатывает глаза, но мы продолжаем болтать и даже пересаживаемся на диван в гостиную. Чай в заварнике, что стоит на журнальном столике, еще не допит, а я от усталости и расслабляющих бабушкиных травок совсем размякла.

– Что ты набила? – тихо спрашивает Андрей, кивнув на мою грудь. Неожиданный поворот от историй о рабочих и студенческих буднях.

– Пусть это останется интригой, – шепчу я в ответ.

– Почему?

– Просто. Наверное, я давно хотела…

– Наверное?

– Ну знаешь, есть вещи, которые точно должны случиться. Я всегда знала, что у меня будет тату. Может, и не хотела, но знала. Так же и с сексом, – смело заявляю я, не отводя взгляда от Аполлонова, который приподнимает брови.

 – Я никогда особенно не мечтала о волшебном первом разе, не торопилась исправить… но я, конечно, понимала, что он однажды случится.

– Думала ли ты, что встретишь строгого преподавателя и босса, который тебе откажет? – Он улыбается слишком самоуверенно.

– Я знаю, что ты будешь моим. – Мой голос звучит достаточно провокационно, несмотря на хаос в мыслях и провалившееся в пятки сердце.

– Твоим?

– По крайней мере, в постели.

– А дальше?

– Не знаю, – пожимаю плечами, – я не думаю и не чувствую так далеко.