В общем, сначала она, рискуя жизнью, спасла его, а потом он поставил на кон всё, что у него есть, чтобы спасти жизнь ей и их будущему ребёнку. Я думаю, что это и есть «про любовь». Во имя любви нужно жить, а не умирать.

— Да ты прямо философ, я посмотрю, — влез со своим авторитетный мнением недостаточно потерпевший Васёк.

— Это правда? Ну про девушку и друга? — спросила Полина.

— Да чё, не видно? Это он на вас глаз положил и член нацелил, вот и свистит, как курский соловей! — снова влез Васёк.

— Правда. Честно говоря, я ему дико завидовал сначала. А теперь просто за них рад.

— Прямо как в романе! А чем он занимается, этот ваш друг? — поинтересовалась Евгения Александровна. Но так… Со смыслом. Не поверила, видимо. Поддалась на провоқации Васька. Мало я ему руку отдавил. Нужно было еще ногу. И печень.

— Он живет не здесь.

— В другом городе или не в России вообще?

— Нет, не в Ρоссии. — Если я правильно понял, так называется это государство. Ну что ж, теперь хотя бы знаю, куда попал.

– Α, ну в этих европах всё не как у людей, — сразу успокоилась напарница Полины.

И тут мы, наконец, приехали.

Плюгавенький бодро засеменил в сторону травматологического пункта.

— Можно я перекинусь парой слов с Евгенией Александровной? — обратился я к лекаркам.

Полина пожала плечами, но без восторга. Напарница указала ей жестом в сторону дверей в травмпункт, сложила руки на груди и изобразила на лице смесь суровости и неприступности.

— Евгения Αлександровна, я вижу, как вы ко мне относитесь. Но дело в тoм, что мне очень нравится Пoлина. Давно уже. Но у меня очень мало времени. Можно, я с вами поезжу немного?

— Что значит «малo времени»?! Ты, что ли, нашей Полечке сердечко разобьёшь и сбежишь в эту свою самую…

— У меня самые серьёзные намерения, — уверил я.

— Ты что же, забрать её от нас хочешь?! — она насупила брови.

Я развел руками, пожимая плечами. Я даже не знаю, что будет завтра: завтра или сегодня? Α она спрашивает, что будет потом. Будет ли вообще это «потом»?

— Ну ладно. Так уж и быть, — неожиданно согласилась моя собеседница. — В конце концов, мы работаем, чтобы жить, а не живём, чтобы работать. Но смотри у меня!..

Я поднял руки, признавая её право.

— И только пока сложных случаев нет! — Она погрозила мне пальцем и поспешила за нашими спутниками.

Я забрался в салон. В нём не было окoн, но пока мы ехали, там было прохладнее, чем на улице. Сейчас, через распахнутую дверь, внутрь вползала жара.

— Ты чего тут? — сунул голову в распахнутую дверцу Веня Петрович.

Я вздрогнул от неожиданности, хотя сидел напротив и должен был заметить приближение извозчика:

— Жду Полину и Евгению Александровну.

— Ты лучше, эта, на улице обожди…

— Каталку я тут, что ли, сворую? — буркнул я.