Оно чуть не угадало мне в лицо, успел спрятаться за щит, после чего, подтолкнув падающее мертвое тело, шагнул вперед и располовинил черепушку шустряку, довольно мелкому типу. Таким чувство собственной неполноценности дает право на подлые удары, хотя чуть не убивший меня был честен и, можно сказать, грамотен по военным меркам. Еще два шага и два удара — и следующий поселенец упал на выложенную камнем дорогу, при этом кто-то, кого я не видел, несколько раз стукнул по щиту, которым я закрывался, чем-то более тяжелым, наверное, дубиной или топором. Я срубил очередного врага и собрался было повернуться влево и узнать, кто это так настойчив, но удары прекратились, и к моим ногам упало тело с непропорционально большой, вытянутой по вертикали головой, какие были у гуннской знати. Здесь, вроде бы, такое не делают специально. Наверное, врожденный дефект.

Мы надавили еще — и уцелевшие колья рванули по улице в сторону реки. Как предполагаю, надеются сигануть с крутого склона, пересечь водное препятствие и спрятаться в лесочке. Наша легкая пехота будет для них неприятным сюрпризом.

Я повел свой отряд на соседнюю улицу, где звенело оружие и орали благим матом на пукинском и хаксском языках. Пока мы петляли по кривому переулку, яростные крики впереди сменились радостными и начали удаляться в сторону реки. Всё, поселение наше. Я дал команду приступить к сбору добычи, а сам вернулся на ту улицу, где сражался, самую ровную и широкую, которая наверняка ведет к центральной площади. Там должен быть храм с выдуренным у простофиль и жилье богачей с отобранным у тех же персонажей.

69

Обоз с добычей растянулся на несколько километров. Около двух сотен трофейных лам везли кукурузное зерно и муку, овощи и всякое барахло, найденное в домах. За ними шли плотной группой пленники — подростки обоего пола и молодые женщины. Этот контингент наиболее пластичен, склонен к переформатированию. Они станут рабами, то есть младшими членами семьи, и их дети будут считать себя пукина. Вполне возможно, что они таковыми и являются. Мои воины сразу перебили почти всех захваченным в плен мужчин, а несколько не тронули, ответив на мой вопрос о причинах такой дискриминации, что это не хаке. И подростков забрали не всех. Как по мне, разницы между теми и другими не было никакой, но аборигенам виднее. Я не стал вмешиваться. Национальный вопрос — самый глупый и потому самый конфликтный.

Через каждые километров пять-семь я оставлял дозор из пары легких пехотинцев. Они должны были сложить костер и зажечь его, когда первый пост увидят врага, а остальные — первый дым. Затем побегут к заранее выбранному месту, где присоединятся к отряду, который к тому времени должен будет доставить добычу и вернуться. У нас есть фора минимум в пару суток.