Вражеский отряд заметили километров за десять до засады. Сверху видно далеко. Они шли отрядами по сто-двести человек в каждом. С собой вели лам, нагруженных провизией, а на некоторых везли даже оружие и щиты, наверное, командирские. Подниматься в гору и налегке тяжко. По моим прикидкам было врагов от тысячи двухсот до полутора тысяч человек. Зауважали нас. Как мне рассказали пукина, раньше в нападениях участвовало не более тысячи колья.

До места засады они добрались порядком уставшие. Предполагаю, что мыслями уже были на привале, а тут такой облом — стена щитов в самом узком месте, что в придачу сильно нивелировало превосходство противника в живой силе. Колья быстро встряхнулись, собрались в плотную толпу и поперли в атаку с яростными воплями. На счет покричать они, конечно, молодцы, не откажешь.

Я стоял в середине первой шеренге. По обе стороны от меня пачаки и пикчачунка, облаченные в самые надежные доспехи; во второй, третьей и четвертой шеренгах стоят чунка, которые должны помогать нам копьями и занимать освободившиеся места впереди; дальше — самые опытные рядовые; за ними — молодняк. Место в этом построении — своеобразный табель о рангах, поэтому каждый старался протиснуться вперед.

Первым сюрпризом для наших врагов оказались плюмбаты. Эти короткие и легкие дротики летели метров на пятьдесят-семьдесят, как и длинные, запущенные с помощью копьеметалки, только для размаха требовалось намного меньше места, а запас их был больше. Они тучей полетели во вражеских воинов, поразив несколько десятков их и расстроив передовой отряд. Колья не остановились, продолжили атаку.

Я выставил левую ногу чуть вперед и перенес на нее вес тела, чтобы сдержать удар. Довольно крупный вражеский воин врезался своим щитом в мой, перед эти метнув копье мне в голову, но оно лишь царапнуло шлем и полетело дальше. Я отшатнулся и тут же коротким верхним ударом сабли рассек шерстяную шапку-ушанку с разноцветным геометрическим узором и проломил черепушку в ней. Налетевшие следом его соратники придавили безжизненное тело к моему щиту, и я несколько секунд наблюдал, как на смуглый лоб с двумя кривыми, «рваными» морщинами резво стекает алая кровь, словно выплеснувшаяся из красной полосы узора на шапке.

Мои подчиненные проредили врага слева и передо мной, труп осел на каменистую землю, и я опять вступил в бой, нанося короткие верхние или колющие прямые удары. Иногда слышал звонкие удары наконечников копий или бронзовых по моему щиту. Дважды попали в шлем, причем один раз так, что у меня искры сыпанули из глаз. Кто так лихо ударил, не разглядел, потому что разбирался с тем, кто нападал на моего соседа справа, у которого была большая рана на лбу и лицо залито кровью. Раненый пукина продолжал сражаться.