Чужие ванные всегда были слабостью ведьмы, равно как и осмотр содержимого шкафчиков на кухнях ее знакомых.

– Кто как считает, для волчиц подходит шампунь для ломких сухих волос? – спросила она, хватая его с полки.

– А что-нибудь другое есть? – с сомнением спросила Гелата.

– Сейчас посмотрим… Что у нас тут? – встав на цыпочки, Улита пошарила рукой на полке. – Ага! «Шампунь-бальзам для нормальных волос с запахом тухлого персика»!

Бэтла загнала волчицу в ванну и придерживала ее, успокаивая.

– Что, правда тухлого? – не поверила она.

– Ну, допустим, этого тут не написали. Но я же зрю в корень! – заявила Улита.

Устав от болтовни, Бэтла направила на Улиту работающий душ и облила ее с головы до ног. Грозя ей смертельным сглазом, ведьма выскочила из ванной и принялась честно подслушивать у дверей. Плескала вода. Волчица недовольно рычала и точно так же недовольно, в тон рычанию, с ней разговаривала Бэтла.

Внезапно голос Бэтлы дал удивленную свечку.

– Хорошая девочка!.. Очень хорошая девочка!.. О! Чего тут на тебе? Смотри, Гелата!

Улита насторожилась.

– Кому тут нужна хорошая девочка? Звали? – спросила она, просовывая в дверь голову.

Бэтла вновь направила на нее струю душа, и ведьма скрылась, вынужденная продолжать переговоры из-за двери. Валькирия сонного копья показалась только двадцать минут спустя. Перед ней, прихрамывая, шла волчица. На Улиту она по привычке зарычала, но без особой угрозы. Просто из чувства долга."

"– Странная штука! – задумчиво сказала Бэтла. – Я готова была поклясться, что на шее у нее что-то было. Но когда ощупала, поняла, что там ничего нет!

– Занятно, – подтвердила Улита. – Телеграфирую по буквам: лечись, пока не поздно.

Валькирий удалось выпроводить лишь в половине первого. Когда всей ратью они шли по коридору, общежитие таинственным образом притихло на высоту всех этажей. «Озеленители» сидели тихо, как мыши. Некоторые впервые в жизни задумались, а не посадить ли им хотя бы горошину. Даже дебоширы пытались дышать беззвучно.

Когда валькирии ушли, Улита заскучала и, видя, что задирать ей больше некого, попыталась поругаться с Дафной. Однако это оказалось невозможным. Дафна знала волшебные слова.

– Я с тобой сейчас ссориться не хочу. И ругаться тоже не хочу, – Даф посмотрела на календарь. – Если тебе неймется, давай поссоримся лучше во вторник, в шесть утра. Ты как? Других планов на это время нет?

Озадаченная Улита проворчала, что в шесть утра она спит.

– В таком случае ничем не могу быть тебе полезной! – извинилась Даф, перевязывавшая ногу спящему на диване Мефу.

Улита оставила ее в покое и переключилась на Нату. Но и на Вихровой сорваться ей не удалось. Та так наивно моргала глазами, что Улита не выдержала и плюнула.