Он слишком хорошо знал Гайдарова и был уверен, что тот подстрахуется на сто пятьдесят процентов – сразу на встречу не согласится, но долго будет проверять нас, прежде чем допустить до себя…

* * *Лукьянов, памятуя мое недавнее обещание разобраться с нашим «гостем» согласно предложению самого Абдуллаева, посмотрел на меня.

– Что скажешь, Валар?

Генерал даже не объяснил, о чем он спрашивает. Но мысли у нас с ним работали, видимо, в одном диапазоне. И я сразу его понял, потому что сам думал о том же самом.

– Что тут, товарищ генерал, говорить… – вмешался в разговор старший лейтенант Сережа.

 – Пора начинать действовать. У нас других путей нет.

– Ехать по незнакомой дороге с интенсивным скоростным движением с завязанными глазами, – определил генерал предложение старшего лейтенанта. – Твое мнение, Валар?

Все-таки Николай Владимирович лучше своих офицеров знал, что такое спецназ ГРУ, и потому искал моей поддержки. Я, в принципе, был согласен и с Сережей тоже. Действовать было уже пора. Но все же бой принято вести после основательной разведки. И эту разведку провести мог именно я. Именно это и имел в виду генерал, спрашивая мое мнение.

Абдуллаева не интересовали другие офицеры, даже сам генерал Лукьянов. Его интересовал тот, кто обеспечил его неспособность к сопротивлению в момент задержания. Причем сделал это весьма обидным образом – легким и быстрым пинком, после которого Магомед Гасанович долгое время не мог ступить на ногу. Но прошло уже достаточно времени, следовательно, Абдуллаев к бою готов и рвется высказать мне свою обиду. Я вполне его понимаю. Стальные высоколегированные полосы, украшающие мою черепную коробку после первого ранения, едва-едва могут сравняться с его плечом.

Я для него – карлик, который подкрался сзади и ударил почти исподтишка больно и результативно. Конечно, Магомед знает, кто я такой. Но он, как всякий кавказец, слишком уверен в себе. К тому же прошлое офицера спецназа ВДВ будоражит его самолюбие воспоминаниями о былой боевой подготовке.

В православии есть такое понятие, как «прелесть» – это когда верующий человек начинает чувствовать себя святым. Так же и многие бывшие офицеры-спецназовцы находятся в состоянии «прелести».

Они все еще считают себя боеспособными – и, наверное, являются таковыми в сравнении с простыми, неподготовленными людьми; но при столкновении с другим спецназовцем, по-настоящему подготовленным, их функциональное состояние оказывается вовсе не таким, каким казалось. И я оценивал ситуацию более здраво, нежели Абдуллаев…

* * *– Товарищ генерал, я готов поговорить с уважаемым Магомедом Гасановичем, как он сам пожелал, и сделать из него неуважаемого человека, но для этого вы должны снять на время охрану.