В любом случае широкомасштабная охота на бандитов была нам на руку и, выражаясь военным языком, давала время для переформирования диспозиции.

Я заметил, как генерал расспрашивал Сафронова, а потом Сережу, иногда бросая взгляд на меня. Я понял, что разговор и с капитаном, и со старшим лейтенантом шел непосредственно обо мне. Диагноз, который мне поставили в госпитале, Лукьянова все-таки волновал. Видимо, Николай Владимирович не слишком хорошо понимал, что такое аффективная лабильность – как не понимают этого и врачи, как не понимает этого вообще никто, – и потому на всякий случай проводил опрос о моем поведении. И, кажется, остался довольным. Из этого можно было сделать вывод, что вел я себя неплохо, в критический момент не хохотал до упаду и даже в своих ни разу не выстрелил. Аффективная лабильность в этот раз не сработала. Но, как я понял, генерал и дальше будет ко мне присматриваться, ожидая неадекватности поведения. К этому мне предстоит привыкнуть.

– Валар, пойдем фотографироваться. Документы уже почти готовы…

Под фамилией Валар мне будет проще оформить документы, и на право ношения оружия в том числе. Обходиться без оружия мне, признаюсь, в некоторых ситуациях пока крайне сложно. Тем более что по окончании рабочего дня наступает нерабочее время. А оно, как известно, не у всех считается свободным…

Глава четвертая

1

Мне не было необходимости привыкать к новой фамилии, поскольку Валаром меня звали в Комитете все, да и на Северном Кавказе знали именно под такой кличкой. Единственно, там обычно добавляли имя. Но «капитан Валар» или «Саня Валар» – лично я большой разницы не видел. Главное, что документы на это имя давали мне возможность представляться офицером спецназа внутренних войск. Других бойцов Комитета такая трансформация ничуть не смутила, хотя я лично видел отдаленное сходство между «капитаном Валаром» и «поручиком Киже». Менять свою армейскую форму с летучей мышью на нарукавной эмблеме я тоже пока не спешил. Если возникнут вопросы, всегда можно отговориться тем, что переведен по службе, но еще не прошел вещевую аттестацию. Да и вообще можно было бы не переодеваться в форму «внутривойсковика», а просто носить камуфлированный костюм без погон, какой я носил в деревне у мамы, в первый раз выйдя из госпиталя.

Генерал Лукьянов вручил мне ключ от служебной квартиры, где я мог разместиться, и старший лейтенант Сережа, на правах будущего соседа, вызвался проводить меня. Мы уже поехать собрались, когда позвонил капитан Магомедов и сообщил два телефонных номера Маргариты Валентиновны Николишиной – городской и мобильный.