Видимо, пижама, которую он на себя натянул, в самом деле принадлежала Джалалу Исрафилову, который ростом был на полголовы ниже, да и в плечах намного уже. Лучше бы вообще ничего не одевать. Без этого маскарада Газали еще можно было бы принять за Исрафилова, не знай мы подноготной этого свидания.

Я распахнул дверь настежь, чтобы никто не имел возможности за ней спрятаться, и только после этого вошел. Сережа двинулся за мной следом, но подходить к Газали не стал и замер сразу за порогом. Николишиной пришлось пройти мимо него. Я помнил, что трубка с набранным номером должна быть у нее. Она и была у нее в кармане халата. И Маргарита придерживала ее рукой, при этом стараясь не закрывать микрофон. Я заметил бы аппарат даже в случае, если бы не знал, что этот гаджет в нашей ситуации используется в качестве подслушивающего устройства. Уж лучше бы она просто держала ее в руке и не пыталась прятать. Это выглядело бы естественнее.

– Так это ты Шурик Селиванов? – спросил меня Газали.

– А это ты назвался Джалалом? – спросил я в ответ достаточно двусмысленно, чтобы слегка поставить его на место.

Он на секунду перевел взгляд на старшего лейтенанта Сережу, снова посмотрел на меня, потом опять на Сережу – уже совсем другим взглядом, вполне заинтересованным. И я заметил, как у Газали начали расширяться зрачки. Я сделал шаг вперед и чуть-чуть вбок, чтобы не выпускать Сережу из поля зрения, и увидел, как тот наворачивает на ствол пистолет-пулемета глушитель.

– А с тобой мы уже где-то встречались… – сказал Газали Сереже, даже не глядя на меня. Сказал с заметным напряжением. Он точно узнал старлея, понял я, и приготовился что-то предпринять, хотя и не знал еще, что именно.

– Встречались, – спокойно, без всякого раздражения сказал Сережа. – Ты, помнится, еще на зоне в стукачах ходил. И сейчас, значит, продолжаешь? Джалалом назвался… А был, кажется, Газали…

– Газали… – согласился тот и замолчал, потому что Сережа поднял оружие.

– Проверь вторую комнату, – сказал Сережа мне. – Здесь засада…

Я вытащил оружие, толкнул дверь и заглянул за косяк сначала стволом и только потом глазами. Во второй комнате, естественно, никого не было.

– Я вспомнил… – сказал тихо и с ужасом Газали.

Но продолжить он не успел. Выстрел прозвучал негромко, но девятимиллиметровая бронебойная пуля, войдя в лоб Газали, разворотила ему весь затылок. Ахнула и осела на пол Николишина – потеряла сознание. Что ж, это лучше, чем истерика.

– Уходим, – скомандовал Сережа. – Этот парень на зоне стукачом был. Я думал, его давно уже придавили, много желающих было… На выходе менты могут стоять. Через чердак пойдем.

Он говорил явно для трубки, которая вывалилась из кармана Маргариты Валентиновны при падении.