— Дура эта! — прошептал Бурка. — Тёплое гнездо не захотела бросать! Всем велели уносить щенков в грот, а она осталась! Все бабы — дуры!

Вот значит как? Дикие волки, не сумев остановить наш отряд, взялись поднимать с гнёзд волчиц со щенками?

— Почему ваши мужчины не охраняют гнёзда? — спросил я.

— Не знаю, — выдохнул Бурка и перестал выворачиваться из моих рук. — Наверное, потому что мы прокляты, — признался он. — Волчицы могут выводить потомство только в здешних скалах. И гибнут волчата часто. Вы — только одна из причин. Мы считали, что вы — неразумные. А от всех бед не убережёшься.

— А потом ты вернулся к своим и рассказал, что разумные? — спросил я. — И твои сородичи взялись с нами воевать?

— Не воевать, — мотнул головой Бурка. — Мы не воюем с теми, кто слабей нас. Только с сильными. Наши просто решили предупредить вас. Чтобы вы поняли наконец — так нельзя!

— Нельзя, — согласился я. — Пошли волчат выручать.

Мавик заскулил.

— И ты пошли. Я дома с тобой разберусь! А сейчас лучше, чтобы рядом был, а то неизвестно, куда тебя ещё занесёт!

Дорога всё вилась и вилась вверх — обратно мы еле тащились.

Бурка шёл впереди — он лучше видел во тьме. Волколак прижимал к груди волчонка, что-то поскуливая-нашёптывая ему. Серая рубаха служила мне ориентиром.

Я вёл Мавика, ни фига не видящего в ночи. Тьма в горах бывает такая, что даже кажется, будто ослеп.

Но жался не он ко мне — а я к нему. Замёрз. Бежать вниз было жарко, а теперь холодный ветер обжигал мокрую спину.

Мы всё поднимались и поднимались. И вдруг Бурка остановился.

— Ты чего? — прошептал я.

— Слышишь? — спросил он.

Я вслушался и уловил нестройные голоса.

Похоже, это найманы обмывали тяжёлый день. Холод, неудачная «охота» — всё это заставило их пустить вход последнее средство — араку.

— Напились, — констатировал я. — Теперь горло дерут. Это у них песни такие. Сейчас напоются и спать пойдут. Нам же проще будет украсть волчат.

Нишай ждал нас у обрыва, но уже в тёплом плаще. Второй он держал в руках. Перед ним на голой скале горел маленький огонёк, слегка подсвечивая фигуру колдуна.

Здесь звуки песни раздавались уже совершенно явственно, даже ветер не мог перекрыть этот рёв. Это ж надо так орать в сорок глоток.

— Набегался? — ухмыльнулся колдун, кидая мне плащ. — Замёрз поди?

Я накинул плащ на Бурку, и огонёк Нишая вспыхнул ярче.

— Это знак, — пояснил колдун. — Сейчас Сурлан ещё плащ принесёт. Он сказал — ты догонишь, ты ж заяц. А ещё он сказал…– Нишай изобразил хриплый голос воина: — «За подмогой надо посылать, однако». Что-то сообщили ему неприятное по этой вашей хитрой охотничьей связи. Но мне он не говорит — что именно, не доверяет.

— Разведданные? — нахмурился я.

— Наверное. У них какие-то свои тайные знаки.