— Твой нос сегодня будет работать!

Обожравшийся волк жалобно вытянул перемотанные лапы, насмешив зайцев.

— Иди-иди! — пристыдил его я. — Как ночью драконятину жрать — так ты здоров!

Шасти напоила Нишая эликсирами, и он засобирался со мной, хоть его и качало от слабости.

Багай подошёл и молча встал рядом с отрядом Маймана. Просить он не стал, только поглядывал на меня искоса.

— И Лойчена зови, — велел я.

Было понятно — зайцы тоже мечтают найти своих живыми, и я не собирался лишать их этой радости. Бились они без скидок на возраст.

Но наглости младших я не учёл — месте с Лойченом к нам подвалили зайцы мал-мала меньше. И Нордай заявился, делая вид, что он тут случайно.

Хотел погнать самых мелких обратно, но востроглазый малолетка тут же крикнул:

— Кай, смотри! Чего это за херня?

— Точно! — ответили ему. — О, какая разлапистая!

Туман жался к земле, и стало видно, что там, где раньше был перевал, высилось теперь что-то серо-зелёное. Странное такое, ни на что не похожее, разве… на кактус?

— Что это⁈ — заорал часовой, переполошив весь лагерь.

Он разглядел непонятное пятно, когда зайцы подняли крик.

Шасти подбежала ко мне.

— Это… Это… — залепетала она. — Это!..

— Это твой росток, — подсказал Нишай. — Твоё древо. Вот теперь точно понятно, что духи гор расправились с Эрликом. Мир изменился, мы — победили, Шасти!

Он обнял девушку, прижал к себе, но, поймав мой взгляд, тут же отпустил.

— Мы идём к древу! — скомандовал Майман. — Луки на изготовку!

Дерево было огромным, бурым, похожим на толстый кактус без колючек высотой с двухэтажный дом. На самой макушке, как волоски на лысине, зеленели тоненькие веточки

Как дерево могло так вымахать за ночь, я не знал, но его толстые корни тянулись по земле на десятки, а может и сотни метров вокруг. Похоже, они скрепили израненную вершину горы. Не дали ей обрушиться вместе с нами.

Я указал Нишаю на корень, и он кивнул.

— Древо скрепило горы. Теперь оно будет расти вверх, а потом… — колдун замолчал.

— Что потом? — загомонили зайцы. — Изменит наш мир?

Нишай пожал плечами.

— Ещё никто не выращивал семя между тремя мирами, — начал он размышлять вслух. — Оно вызрело в голове у ютпы, укоренилось в серединном мире и тянет ветви к небу. Нас ждёт что-то новое, неизведанное. Я не могу сказать, что.

— А как оно сумело вырасти, такое большое за одну ночь? — спросил Багай.

Зайцы повеселели и снова стали нахальными. Раз Нишай сказал, что Эрлику точно конец — можно и не бояться.

Под «бояться» они понимали послушание. И тут же нарушили строй, рассыпавшись, чтобы рассмотреть корни и толстый ствол.

— Но выросло на крови Эрлика, — подумав, сказал Нишай. — Впитало его силу, изменило её. Ствол всё ещё бурый от крови, но он позеленеет, это видно по веткам.

— Ты уверен, что Эрлик мёртв? — спросил Майман.