"

"По легенде все наши воины (кроме группы Айнура, у этих рожи были неподходящие, не личины же лепить на такую орду?) носили теперь печати подчинения и спать не могли без молитвы на ночь за здравие терия Вердена.

А значит — опасаться патруля нам было вроде бы нечего.

Наместник сделал вид, что смирился. Принял как факт, что Нишай наложил лапу на юных волчьих воинов. Ну, захотелось колдуну поиграться и создать армию дикарей.

Нишай пообещал, что как только терий Верден прикажет — он вернёт ему юных воинов. Но не тех, что он собрал и подчинил сам.

Наместнику ничего не оставалось, как ударить с колдуном по рукам.

Шудур, конечно, не поверил конкуренту, но вряд ли он смог придумать для нас подлянку так скоро. Или смог?

Я посмотрел на Нишая.

Тот слышал свист, но даже не повернул свою наглую физиономию. Колдун делал вид, что ему плевать на патрульного, и это была правильная тактика.

Я сплюнул на травку и вернулся к сеансу психоанализа. Нишай устроил Йорду настоящий допрос: что помнит, что не помнит…

Допрос продолжился, но слушать не выходило.

Мысли всё время возвращались к тому, что рассказал Нишай про саха, Вайгу и страшноликого императора.

Сама встреча Нишая с терием Верденом и Шудуром меня не зацепила.

Мужики перетёрли по понятиям. Шудур сделал вид, что усовестился и больше не станет шарить по чужим сундукам, а Нишай извинился за угон Нисы.

Возвращать её он не собирался, и пообещал, что в счёт платы за драконицу подготовит юных «дикарей» особенным образом. Лишит их страха перед огнём.

Терий Верден сделал вид, что доволен. Хотя, скорее всего, уже настрочил кляузу императору. Ведь Нишаю не разрешалось иметь дела с драконами.

Но император далеко, а перевал рядом. И в целом наместник удовлетворился обещаниями Нишая.

Шудур же — елозил задом по шёлковой подушке и зубами скрежетал. Хоть и давил из себя улыбочки.

Нишай не сумел понять, что задумал главный колдун. Просто констатировал: его союз с терием Верденом чем-то помешал Шудуру, а значит — жди подставы.

Наверное, это она к нам и летела.

Я сразу спросил, ещё во время ночного разговора:

— Может, Шудур боится, что ты метишь на его место?

Нишай покривился:

— Моё место позволяет мне самому завести главного колдуна.

— Но тогда что?

Он только плечами пожал: интриги…

Здоровенный чёрный дракон, что опустился на площадке для упражнений, распугав наших зайцев, был раза в три крупнее Нисы.

— Они растут всю жизнь, — тихо пояснил мне Нишай.

Я изображал охранника при сиятельном мастере чёрного слова. Меня вырядили в новенькую одежду, а к драконьему мечу в плебейских ножнах дали второй, короткий, но украшенный дорого-богато.

Предупреждённые воины вольного племени, что ночевали сегодня в лагере, на колдуна не бросились — изображали лояльность.