Пока однажды та самая Майя, которая ежедневно сидела рядом со мной и вместо меня съедала мое пирожное, вдруг не прошептала мне в лучших традициях конспирации:

— Кен пялится на тебя.

— Что? — подняла я на нее глаза и недоуменно приоткрыла рот.

— Да, я тоже думала, что мне показалось, но прошла уже неделя с того случая, как ты героически протерла своей формой пол, а он все зависает на тебе взглядом, когда думает, что на него никто не смотрит.

— А так бывает? — фыркнула я, имея в виду то, что Барби почти постоянно сканирует его своим хищными зенками."

"— М-м, нет, не думаю.

И я все же решила проверить ее слова и подняла глаза, но тут же их опустила, задохнувшись от того, как сильно ударилось о ребра мое сердце. Стиснула под столом подол юбки и охнула, обварившись в кипятке его взгляда.

— Горячо, да? — хихикнула Майя.

— Чего это он так пялится на меня? — буквально прошептала я свой вопрос.

— Ну, я даже не знаю, — потянула девушка и задорно рассмеялась.

— Может у меня лицо грязное? Майя, у меня грязное лицо?

— Да чистое у тебя лицо. Угомонись, Сажина!

— Волосы торчат, — пригладила я макушку.

— М-м, нет.

— Тогда я не понимаю.

— П-ф-ф, не понимает она, — фыркнула девушка.

— Нет, совершенно нет, — покачала головой и снова кинула быстрый взгляд в сторону Хана.

Но он больше не смотрел, а хохотал, откинув голову, над какой-то шуткой своего друга, пока его девушка, словно блудливая кошка, потиралась об его тело. Фи, как вульгарно.

Скривилась и отвернулась, а потом приказала себе выкинуть красивого парня из головы и сосредоточиться на более важных вещах. Например, учебе и предстоящих экзаменах в художественной школе. Последнее было реальной проблемой, так как в «Золотую Лигу» дорога занимала львиную долю времени, и я теперь критически не успевала на занятия, которые очень любила. Рисование помогало мне убежать от проблем и хоть немного раскрасить свой серый и убогий мир.

В этих думах и прошли оставшиеся уроки, пока не наступил последний — физкультура. И сегодня она была сдвоенная на параллель из-за болезни другого преподавателя. Мальчики — налево, девочки — направо. Поделиться на команды и разойтись по волейбольным площадкам. И началось — никто меня в команду брать не хотел, пока королева красоты нашего класса, Арина Толмацкая, благосклонно не кивнула мне. Это было до боли унизительно, потому как до этого, целый поток успел проехаться по тому, что я в этой школе — белая ворона, которой совсем никто не рад.

Игра тоже проходила неважно, мяч мне почти не давали и все, кому не лень, смотрели на мои потрепанные кроссовки, которые от продолжительных стирок стали уже не былыми, а грязно серыми.