Мне стелют в зале на диване, и я почти уже засыпаю, когда телефон под подушкой оживает:

«Выйди, Тань, это срочно».

Марк!

Боже! Но я все-таки пишу ему ответ.

Я: «Ты время видел?»

Он: «Видел. Я стою под твоими окнами. Даю тебе пять минут».

Я: «Да хоть десять! Мой ответ — нет».

Он: «Что-ж, сама напросилась».

И внутренности обваривает страхом. А потому я тут же строчу ему на все согласное:

«Ладно».

«Ладно», — тут же приходит в ответ.

Крадучись, выбираюсь из кровати и наскоро одеваюсь, а потом, стараясь не шуметь, выхожу в подъезд, отмечая, что у нас в квартире уже все стихло. Запахиваю на груди кардиган и выхожу на улицу. Оглядываюсь и почти сразу же попадаю в плен стальных глаз.

— Сядь в машину, — глухо произносит он и я отрицательно трясу головой.

— Нет. Говори, зачем приехал и прощаемся.

— Я сказал — сядь в машину! — он не кричал, просто давил интонациями.

А еще я отчетливо поняла, что Марк сильно не трезв.

— Нет, — упорно стою я на своем, а потом разворачиваюсь и иду назад.

Но не успеваю сделать даже пары шагов, как меня дергают обратно, разворачивают и прижимают к металлической подъездной двери.

— А как надо сделать, чтобы ты сказала, да? — от него пахнет табаком и шоколадом, замешанном на алкоголе.

— Ты пьян, — бормочу я, а потом замираю, когда его ладонь сжимается у меня на шее.

— Сколько ты хочешь? — хмурится и еще ближе склоняется надо мной. Так, что наши дыхания смешиваются.

— Что?

— Гордеев же делал это за бесплатно. А я готов заплатить. Тебе же нужны бабки? Слушай, ну точно в этой дыре будут не лишними. Да и мне много не надо, Танюха. Одного раза за глаза, — и его лицо перекашивается от скабрезного оскала.

Это не улыбка, о нет-нет!

— Я не понимаю…О чем ты говоришь?

— Оу…будешь ломать комедию, да? Ну, ок. Я, знаешь ли, не гордый.

— Марк, — пытаюсь я отцепить его руки со своей шеи.

— Я хочу тебя получить. Сколько ты хочешь за это?

И внутри меня после этих слов все умирает и превращается в тлен."

"— Чего задумалась? Прикидываешь сколько с меня слупить? Да ты не стесняйся, Тань, я не твой нищеброд Гордеев. Или…оу…ты все еще собираешься корчить из себя мисс-невинность. Поздно, дорогая моя, я уже видел кадры, где ты страстно обжималась на школьном дворе со своим Стасиком, а потом притащила его прямо сюда. Так что, давай, оставим глупости. Я хочу. Ты делаешь. Сколько?

Кадры? О чем толкует этот идиот?

— Иди к черту! — выдыхаю я и понимаю, что практически задыхаюсь от беззвучных рыданий, — Убирайся!

— Десять тысяч. Что нет? Двадцать? Давай так, я даю тебе полтос, и ты спокойно садишься в тачку, а потом по-быстрому раздвигаешь передо мной свои ноги. Идет?

— Да пошел ты!

Что есть мочи, я пинаю его по голени, а потом, замахнувшись, выписываю этому куску дерьма звонкую пощечину.