Я опускаю его, чтобы посмотреть, как она трогает свою киску, потирая клитор тем мягким, но эротичным способом, который предназначен для того, чтобы получить удовольствие.

Только не снова.

В прошлый раз я, может быть, и наблюдал, но, когда я буду рядом, она больше не будет прикасаться к себе.

Обернув свою руку вокруг ее, я все еще держу ее, мои пальцы касаются ее влажных складок.

– Мммм, – бормочет она, пытаясь высвободить руку и продолжить свою работу.

Я снова покусываю ее сосок, и на этот раз она задыхается, просыпаясь, ее темно-синие глаза сначала смотрят в никуда, прежде чем она медленно фокусируется на мне.

– Что…? – она замолкает, когда видит мой рот вокруг ее соска и мою руку на ее киске.

Красный оттенок распространяется по ее светлой коже, покрывая шею, лицо и даже уши. Ее чувство стыда интересно, и я ловлю себя на том, что хочу запечатлеть его глубже в своем сознании.

Или, может быть, я действительно хочу видеть ее раскрасневшейся и в моей власти.

Я говорю, прижимаясь к ее соску, заставляя ее извиваться при каждом моем вдохе к влажному, чувствительному кончику.

– Ты снова трогала себя, Леночка, но эти мягкие пальцы больше не удовлетворяют тебя, не так ли? Я могу дать этой киске то, чего она действительно жаждет.

Она кладет другую руку мне на плечо. Она должна сопротивляться мне, остановить меня, как диктует ее умный мозг, но мы с ней знаем, что это не может продолжаться долго.

– Ты будешь хорошей шлюхой или хорошей девочкой, Лия?

Она резко втягивает воздух, пытаясь вытащить руку, лежащую на ее клиторе, из-под моей. Но я держу ее в плену, и она задыхается, когда я немного толкаю ее.

Я оседлаю ее быстрым движением, мои колени по обе стороны от ее раздвинутых ног. Лия опускает руку и шепчет.

– Когда ты закончишь?

– Не делай вид, что это тяжелая работа, Лия. Это еще одна форма лжи, и ты знаешь, что я не ценю ее.

Она смотрит на меня, ее крошечные черты лица морщатся от движения.

– Ты садист.

– Значит, ты мазохистка, Леночка.

– Я ... нет.

– Да, это так. Ты чувствуешь, как твое возбуждение покрывает наши руки?

Она пытается смотреть на противоположную стену, но я оттягиваю ее назад, крепко держа за подбородок.

– Больше так не делай.

– Значит, теперь мне позволено только смотреть на тебя?

Мне это нравится. На самом деле, мне это так нравится, что это чертовски беспокоит, а я обычно не считаю, что что-то беспокоит.

– Если ты можешь помочь этому, то да, – говорю я небрежным тоном, который не выдает моих мыслей.

– Ты просто катастрофа... ах, – всхлипывает она, когда я выравниваю свой член с ее входом.

– Тогда ты не должна мне мешать, Леночка. Я разрушу тебя, сломаю и испорчу к чертовой матери.

– Разве ты уже не сделал этого?

– Не по-настоящему, нет. Ты была бы умна, если бы не провоцировала эту сторону меня.