Не потрудившись надеть боксерские трусы, я иду на кухню и достаю из холодильника бутылку воды. Я останавливаюсь с ней на полпути ко рту, изучая записки, прикрепленные к дверце.

Купить продукты.

На самом деле ты не поскользнулась и не сломала лодыжку. Это был кошмар.

Попробовать снова связаться с Л.

Я беру последние две, изучая ее аккуратный скорописный почерк.

Она напоминает себе о своих кошмарах. Хмм. Значит ли это, что ее состояние ухудшилось с тех пор, как она в последний раз видела своего психотерапевта?

Мой палец стучит по последней записке, и мое тело становится холодным, как камень, даже с теплом в квартире.

Попробовать еще раз позвонить Л.

Кто, черт возьми, такой Л и почему она пишет его имя в качестве инициала, как будто хранит это как грязный маленький секрет?

Он ее бывший любовник? Друг с привилегиями? Чем больше я об этом думаю, тем быстрее красный цвет из клуба грозит вернуться.

Я швыряю записку обратно на холодильник, прежде чем успеваю скомкать ее и выдать свой сеанс слежки.

Хотя мне наплевать, я знаю, что ей нет, и тогда она начнет один из своих психоаналитических сеансов, которые в конечном итоге причинят ей боль больше, чем это необходимо.

Она скоро увидит мою нецензурную сторону. Как скоро, вот в чем вопрос. Мой взгляд скользит по гостиной, отмечая места, где Коля и Ян установят камеры, когда ее не будет.

В спальне, прямо над туалетным столиком, есть укромный уголок, куда можно было бы вставить камеру наблюдения.

Она права. Я – преследователь.

Но либо так, либо пытать ее, чтобы получить ответы. Кто я, если не идеальный злодей? Я предпочитаю действовать плавно, а не жестко.

Жаль было бы брать кровь из этой фарфоровой кожи, но пометить ее – совсем другое дело.

Вид моих красных отпечатков ладоней на ее заднице пробудил во мне зверя, того, кто жаждет больше отметин, больше притязаний.

Просто большего."

"Выпив маленькую бутылочку воды, я выбрасываю ее в мусорное ведро и возвращаюсь в спальню.

Лия все еще спит в своей смертельной позе, но простыня соскользнула, обнажив идеальный розовый сосок.

И вот так я снова становлюсь твердым.

Черт.

Я ложусь рядом с ней, подперев голову рукой, и внимательно наблюдаю за ней. Не в силах сопротивляться, я наклоняюсь и беру обнаженный сосок в рот, облизывая его языком, как подросток, одержимый сиськами.

Сначала Лия остается неподвижной, но затем ее мертвая поза прерывается, и губы приоткрываются.

– Мммм…

Звук идет прямо к моему члену, затвердевая до точки пытки. Я прикусываю ее сосок достаточно, чтобы вызвать легкий дискомфорт, надеясь, что она откроет глаза, но она снова стонет, ее рука двигается под простыней.