Жало заставляет меня вздрогнуть, но я быстро научился его скрывать.

Мама подносит телефон к уху и кладет руку на бедро.

– Планы изменились.… Да ... несчастный случай... сегодня ночью…

Повесив трубку, она поворачивается ко мне с торжествующей улыбкой, похожей на улыбку плохого парня.

– Наконец-то ты доказал, чего стоишь, маленький ублюдок.

– Ты позволишь мне навестить тетю Аннику в эти выходные?

– Нет.

– Но папа сказал…

– Твой отец больше не будет на ее стороне, Адриан. Потому что, сколько бы он ни оставался с ней и сколько бы мы с Анникой ни поклонялись у его ног, для него важен только один человек. Единственный человек, который продолжит его наследие. – Она склонила голову набок. – Ты.

Я встаю, встречаясь с ней лицом к лицу.

– Папа сказал, что я могу провести выходные с тетей Анникой.

– Ты больше не сможешь.

– Почему нет?

Она наклоняется и шепчет мне в лицо.

– Потому что твоя любимая Анника наконец-то исчезнет.

– Нет… – Слезы текут по моим щекам. Все, о чем я могу думать, – это ее улыбка, даже грустная, объятия и то, как сильно она заботится обо мне. Она не может исчезнуть и оставить меня с мамой и папой.

– Да. Самое время ей это сделать. – Ее телефон звонит снова, и она улыбается. – Это было быстрее, чем я ожидала."

"Я наблюдаю, как она слушает кого-то на другом конце. Ее брови сходятся, а красные губы кривятся. Тяжесть в груди поднимается, как будто ее никогда и не было. Когда мама злится, это значит, что тетя Анника в безопасности.

– Нет, Георгий ничего не заподозрит.… Да... я придумаю, как отвлечь его.

Повесив трубку, она уставилась в камин, положив руку на бедро и сжав пальцами трубку.

– С тетей Анникой все в порядке? – тихо спрашиваю я.

Она резко оборачивается, как будто забыла, что я здесь. Мне не нравятся ни искорки в ее глазах, ни легкая ухмылка на ее губах.

– Как я могла не подумать об этом? Лучший способ занять Георгия – это ты, мой маленький ублюдок.

Когда она медленно приближается ко мне, я спотыкаюсь и отступаю назад, не желая, чтобы она ударила меня снова. Мои ноги ударяются о кофейный столик, и я приземляюсь на задницу.

Мама останавливается передо мной, ее тень падает на меня и загораживает свет от огня.

– Почему ты убегаешь от меня?

Она проводит ногтями по моей щеке, потом по волосам, но не ласкает их, как тетя Анника, когда укладывает меня спать. Мамина рука холодна, как и  выражение ее лица.

Это все равно что оказаться в России морозной зимой.

Мама хватает меня за руку, а я стою неподвижно, как камень, не в силах пошевелиться. Она набирает номер на своем телефоне и шмыгает носом, прежде чем поднести трубку к уху.

– О, Георгий! Что делать с Адрианом?

Она замолкает, и я слышу на другом конце провода отчаянные ругательства отца по-русски.

По щекам мамы катятся слезы.