Это не первый раз, когда я не могу дышать. Мама обычно клала мне подушку на лицо, когда ловила меня плачущим, чтобы я перестал.

Вот почему я больше этим не занимаюсь. Вот почему я хочу привыкнуть к боли, чтобы не плакать.

Книга, которую тетя Анника купила мне, с глухим стуком падает на пол, когда я хватаю мамины руки своими маленькими, пытаясь их убрать.

– М-мама…

Выражение ее лица не меняется, когда она смотрит на меня сверху вниз.

– Ты думаешь, тебе больно, чертов ублюдок? Как насчет боли, через которую я прошла, чтобы родить тебя? Ты веришь, что я хотела незаконнорожденного ребенка? Я Доминика Алексеева, первая в своем классе в Гарвардской медицинской школе, и все же я пожертвовала собой. Вместо того чтобы прервать твое ублюдочное существование, я родила гребаное отродье твоего отца, чтобы он оставил эту суку. Но так ли это? Нет. В конце концов, она какая-то гребаная аристократка и имеет для него большую ценность, даже бездетная. Так что не сиди здесь и не думай, что ты имеешь в виду что-то, кроме как служить мостом между мной и твоим отцом. Ты мой сын, такой нежеланный, и ты не встанешь на сторону этой суки, или я убью тебя, черт возьми. Я закончу жизнь, которую дала тебе. Понимаешь?

Она толкает меня к стулу, и я делаю большой глоток воздуха, задыхаясь и хрипя. Дерево впивается мне в бок, и в руку вонзается шальная заноза. Крошечные капельки крови появляются на поверхности моей кожи, прежде чем соскользнуть на книгу.

Я бросаюсь вперед, падаю на колени на деревянный пол и вытираю обложку «Щелкунчика» тыльной стороной ладони.

Мама вырывает книгу из моих пальцев.

– Мама, нет!

Она склонила голову набок.

– Она дала тебе ее, не так ли?

Я отрицательно качаю головой.

– Не лги мне. Она единственная идиотка, которая любит эту дрянь. – Лукавая улыбка красуется на ее губах, когда она открывает ее и поднимает руки, чтобы разорвать.

– Ты расскажешь мне, что она сказала?

– Я... она…

– Что?

Я не хочу, чтобы она порвала мою книгу, но и не хочу рассказывать ей о тете Аннике.

– Ну и ладно, маленький ублюдок.

– Нет! – Я бросаюсь к ней. – Она... она сказала, что мы поедем в отпуск.

Она поднимает бровь.

– В отпуск? Куда?

– В Россию.

Она смеется, ее идеальные белые зубы видны под красной помадой. Звук такой громкий, что мне хочется зажать уши обеими руками и больше не слушать ее.

– Ну-ну. Образцовая хорошая девочка планирует уехать. – Все еще сжимая книгу, она берет телефон и идет к камину.

Мама смотрит на книгу, бормочет.

– Мусор.– И бросает ее в огонь.

Я бросаюсь вперед, пытаясь вернуть книгу, но огонь уже съел ее. Слезы жгут мне глаза, и я бью маму по ноге.

– Ты сказала, что оставишь мою книгу в покое!

– Я солгала. А теперь помолчи. – Она отталкивает меня, и я падаю на пол рядом с ней.