Затем я возвращаюсь домой и начинаю что-то готовить, чтобы занять свое время. Однако Адриану это не нравится, потому что моя нога все еще в гипсе, и он говорит, что я стою слишком долго.

Но мне нужно что-то делать, иначе я сойду с ума, ожидая его возвращения.

Я стала прислушиваться к его шагам. Они тяжелее и мощнее, чем у Яна, но все же достаточно тихие, учитывая его телосложение. Как сейчас.

Его запах иногда опережает его, или, может быть, я так привыкла к нему, что чувствую его запах даже на большом расстоянии. Я могу потеряться в этом запахе дерева и кожи, как будто это единственный запах, который я когда-либо чувствовала.

Я вскакиваю со своего места перед телевизором и иду ему навстречу. Адриан снимает пальто и вешает его у входа, открывая белую рубашку и черные брюки. Не проходило и дня, чтобы он не выглядел умопомрачительно красивым в своем грубом виде.

Не проходило и дня, чтобы он не выглядел умопомрачительно красивым в своем грубом виде.

И опасным тоже.

Но я думаю, что какая-то часть меня жаждет этой опасности, иначе я бы не влюбилась в него так легко. И мне нужна эта опасность, чтобы забыть о черной дыре, разъедающей мою душу.

В настоящее время я не вижу его долго и не прикасаюсь к нему достаточно. Ну, во всяком случае, я его не трогаю, потому что он единственный, кто это делает. Хотя он не уходит, пока я не проснусь, он обычно проводит всю ночь за своим телефоном, что-то печатая. Иногда он выходит поговорить с Яном и Колей. Он почти не спит рядом со мной и перестал инициировать секс.

С того дня, как он ворвался в мою жизнь, и до того вечера, когда произошел несчастный случай, он ни разу не провел ночь, не трахнув меня. И теперь, когда сексуальное прикосновение исчезло, я чувствую пустоту, как никогда раньше. Я годами обходилась без секса с другими людьми, но это никогда не оказывало такого влияния, как последние двадцать один день. На самом деле прошло двадцать пять дней с того дня, как он трахнул меня у стены.

И нет, я не считаю.

Не помогает и то, что он становится все более привлекательным, слишком привлекательным для его же блага. Или, может быть, я просто испытываю сексуальное разочарование.

Адриан вздыхает, когда видит, что я стою у входа, прислонив свою бесполезную ногу к другой.

– Ты не должна давить на свою травму, Лия.

– Все окей.

Он прищуривается.

– Все в порядке. Иисус. Ты из словарной полиции?

– Только когда дело доходит до этого слова. – Он подходит ко мне в два шага и поднимает, неся меня и костыль на руках. Это самое близкое, что я могу сделать для него в последнее время, и, вероятно, поэтому у меня вошло в привычку каждый день встречать его у двери.

Я обнимаю его за шею и вглядываюсь в его суровые, но неземные серые глаза и свет в них.