Ирен нежно погладила хвост подруги, её глаза сияли.

— Пойдём, дорогая, — прошептала она. — Пойдём домой.

Я донёс свою ношу до лошадей и аккуратно усадил Трису в седло. Опыта верховой езды у неё, судя по всему, не было от слова «совсем», так что я сел сзади, обхватил её и усадил к себе на колени, чтобы она не свалилась. Её гибкий хвост тут же взметнулся и обвился вокруг моей спины в неожиданно интимном объятии.

Триса прижалась ко мне своим огромным животом. Я повёл лошадь шагом и поймал на себе её мягкую улыбку.

— Хочешь потрогать? — прошептала она, взяв мою руку и прижав к своей округлости. — Он родится всего через пару недель, а сейчас постоянно толкается."

"— Он? — спросил я, затаив дыхание. Внутри, под моей ладонью, что-то отчётливо шевельнулось.

Ирен, поравнявшись с нами, хихикнула.

— Мия нам обеим испортила сюрприз, — призналась она.

Я уже знал, что моя рыжеволосая невеста ждёт сына, и сейчас, узнав, что у меня появится ещё один, в груди что-то потеплело. Сын! Мой сын-русал! Я его ещё в глаза не видел, а уже был готов любому перегрызть за него глотку.

— Сын, — пробормотал я, нежно поглаживая живот Трисы.

Она мечтательно вздохнула и посмотрела на меня своими бездонными синими глазами.

— Наш сын.

Я перевёл взгляд на Ирен. Она смотрела на нас, в её больших зелёных глазах блестели слёзы радости. Она улыбнулась, и я, прижимая к себе русалку, улыбнулся в ответ.

Дорога до дома пролетела незаметно в весёлой болтовне. Я узнал немного больше о ней, о её жизни в Кобране и об Ордене Безымянной. О том, как Ирен с другими сёстрами спасли её, брошенную рабыню, из сточных канав столичного Кобрана, полумёртвую и отчаявшуюся.

Кстати, о моих замечательных женщинах. Они уже ждали нас у ворот, кутаясь в тёплые плащи.

Зара, конечно, сразу узнала русалку и бросилась её обнимать, восторженно охая над её животом и обещая познакомить с Глорией, как только мы войдём в дом. Мэриголд, и как всегда, встретила её с открытой улыбкой, Белла буквально подпрыгивала от нетерпения, а Лейланна тут же начала рассказывать о стае русалок, с которыми ей довелось повстречаться в своих странствиях.

Лилия, с её вечной жаждой знаний и романтики, засыпала Трису вопросами о подводной жизни и обычаях её народа. Узнав, что та родилась в неволе и почти ничего не знает о своих сородичах, даже языка, она расстроилась, но тут же прониклась сочувствием.

Самира, проигнорировав наши уговоры отдохнуть, уже принесла дымящиеся чашки травяного чая и принялась опекать новенькую со своей обычной основательностью.

В этом вихре мы устроили Трисе быструю экскурсию по поместью.