После полудня Элизабет в компании с Жуаном отправились осматривать город — такой симпатичный, с россыпью домиков, как будто украшенных разноцветными выступающими балками и островерхими коньками крыш, толпящихся вокруг изумрудно-зеленой ратуши с башней на боку. А Лаура решила поболтать с фрау Маркарт: та пришла в восторг от возможности посудачить, отвела ее в маленькую приватную гостиную и угостила там кофе, впрочем, весьма отменным.

— Вы хотели, чтобы я рассказала вам о «таинственных»? — осведомилась она, раскладывая сладости на блюде.

— Ах, вот как вы их тут называете?

— Другого имени мы не знаем, ведь господин граф никому не показывал их паспорта. Просто велел называть его «господин граф». Но над ними простерлась рука ее светлости, и поэтому мы не имеем права задавать вопросы.

— А когда они сюда приехали?

— Этого я никогда не забуду. В полночь 7 февраля 1807 года. Сенатор Андрае отдал странный, но категорический приказ: приезжие не должны ни с кем встречаться, даже со мной! Они сами пройдут в свои апартаменты. И им не понадобятся ничьи услуги, поскольку с ними будет их человек, который и займется всем необходимым. Надо было удалить из дома всех работников.

— Какие строгие приказы!

— И не говорите! Так что в назначенные день и час я была в гостинице одна. Оставила открытой парадную дверь и зажгла фонари. Ровно в полночь во двор въехала берлина, еще краше вашей, мадам, запряженная четверкой великолепных вороных. Кучер в роскошной зеленой ливрее с галунами соскочил и побежал открывать дверцу. Сначала вышел какой-то дворянин лет сорока, очень красивый и элегантный, он огляделся вокруг и вновь подошел к карете, протягивая руку, сжатую в кулак, молодой женщине в вуали.

— Но откуда вы узнали, что она молода?

— О, мадам, возраст не скроешь даже вуалью: тут и грация в движениях, и тонкий стан, и живость, и легкая поступь, и нежная рука. Наверняка она была очень молода и так красиво одета: в атласный сатин и бархат под цвет своей вуали…

— А лица ее вы не видели?

— Нет. Густая зеленая вуаль ниспадала с широкополой шляпы с тульей, отделанной белым сатином на сборке. Я даже голоса ее не слышала.

— Но как вам вообще удалось что-то увидеть?

— А через щель в ставне в моей комнате, где я погасила свет. Они поднялись к себе, а слуга стал выгружать многочисленную поклажу. Потом все стихло. Зато на следующий день я виделась с самим господином графом, он приходил ко мне переговорить. Действительно, он был красавцем, этот вельможа, и очень обходительным. Но потребовал, чтобы никто к ним в комнаты не входил, потому что даме не должны мешать отдыхать. Их человек так сам всем и занимался: убирал, носил еду, не забывал даже о молоке для кошек. Каждый день дама спускалась вниз и отправлялась на короткую прогулку в карете.