Он понял, что она должна знать, как действует на нег. Какую реакцию вызывает. Как быстро и легко превращает его кровь в кипяток.

И потому настойчиво потянул ее руку ниже, прижал ладошку к груди, и повел ниже, пока Жасмин не попыталась ее отдернуть.

Он твердо знал, если она прямо сейчас по-настоящему не прикоснется к нему, он просто сдохнет. Его не станет. Скопытится он.

Жас судорожно сглотнула, а он подхватил ее дыхание, двинул бедрами, качнулся вперед. Он пытался сказать ей что-то более связное, чем мат. Но с этой задачей справлялся плохо. А после понял, что не совсем он пропащий мудак, раз уж Жасмин нырнула пальцами под его ремень.

Он чувствовал каждое несмелое поглаживание, будто девочка никогда прежде не держала в руках мужского члена.

Марс охренел от этой мысли. Да нет, быть не может! Это просто... Просто его так повело, отключился какой-то супер-важный датчик. Вот и глючит его.

А теплые пальцы уже двигались по головке члена, размазывали смазку, и Марс рычал в такт каждому движению.

— Обхвати! Крепче! — рычал он, задыхаясь от кайфа.

Рывком он запрокинул бедро Жас на свою талию, чтобы открыть доступ к ее киске.

И застонал прямо в нежный, охренительный рот, когда нащупал мокрые трусики.

Эта девочка — огонь, дикий и необъятный, как лава. Он, млять, сгорал от каждого ее стона, каждого вдоха.

Жасмин послушно сомкнула пальцы в кольцо и сжала, провела к основанию. А у Марса едва не лопнули яйца.

Он упивался ее стонами, когда огладил клитор, провел по потекшим складочкам, и медленно ввел пальцы внутрь. Жасмин прогнулась, закричала громче. А он охренел от быстрой разрядки. Она ведь только что нырнула к нему в трусы, а он уже.

..

Черт дери, он ведь вечность не трахался. Навык растерял. Но это стоило того, чтобы ждать.

Так остро Марс никогда не кончал, двигался в ее руке, вбиваясь в тонкие пальцы. И кайфовал от того, что Жас не отстала. Плотно обхватила его собой. Он чувствовал, как дрожат и сокращаются ее мышцы, сжимая вновь и вновь.

Ртом Марсель клеймил ее шею, щеки, скулы, плечи. Он алчно вылизывал каждый миллиметр ее кожи, упивался вкусом, запахом ее страсти, пока она, кончая, дрожала в его руках.

И только почувствовав, как девочка готова сползти по стене на пол, прижал к себе.

Дышал тяжело и рвано. И улыбался, пугая малышку своим оскалом.

Жасмин, запрокинув голову, упираясь затылком в стену, смотрела на него. Приоткрытые, натертые его поцелуями губы так и манили его.

Но Марсель, улыбаясь максимально откровенно и порочно, как умел, поднес пальцы к своему рту и слизал все, что Жасмин ему подарила.

— Какой же ты.., — устало, обессиленно шепнула Жасмин, на глазах моментально краснея, как спелая вишня. И да, он вдруг очень полюбил эту сладкую ягоду.