— Вы знаете, как она меня примет? — спросил Лева и покраснел. — Простите, Николай Тимофеевич, я не обязан.

— Ну-ну, — перебил следователь, налил себе стакан воды, отставил. — Мне необходимо знать, — следователь убрал отеческие нотки. Лева тоже сделал официальное лицо. — Первое. Что девицы здесь недоговорили. Второе. Твоя Анна может знать, где находится Кунин. Третье. Чего боится уважаемый Александр Александрович?

— Почему именно Аня? Почему вы решили, что Крошин боится? — спросил Лева.

— Действуйте, инспектор. Лихарева не знает, где конюх, а Аня Полякова может знать.

Ясно? Крошин чего-то боится. Чего, я не знаю. Вы узнайте, инспектор. Старайтесь. Девушки в данном вопросе помочь не могут. Сам Крошин может помочь.

— Слушаюсь, — Лева направился к двери.

— Минуточку, — остановил его следователь, помялся и сказал: — Ты, дружок, все-таки как-то объясни Косте историю с удостоверением. От него скрывать нельзя, мне же фискальничать тоже не с руки. Так уж ты сделай старику одолжение, сам со своим начальством разберись. Договорились? Ну, спасибо.

Лева забежал домой перекусить и позвонить Турилину. Полковник сердито сказал, что, хотя следствие ведет прокуратура, работает старший лейтенант Гуров в уголовном розыске, и приказал явиться немедленно.

Константин Константинович выслушал доклад, переключил телефоны на секретаря, попросил соединять только с генералом и несколько минут молчал. Лева сидел на самом краешке кресла, поджав, словно кузнечик, худые ноги, и изучал рисунок на ковре.

— Я виноват перед вами, Лева, — сказал наконец Турилин. — Но если вы, коллега, не пересмотрите свою манеру работать, мы серьезно поссоримся и я вас накажу.

Да, я был не прав, когда не поверил вашей версии о телефонном звонке, проверке и прочим рассуждениям. Вы обязаны доказывать свои выводы здесь, в кабинете, а не ставить эксперименты. Мы бы взяли Кунина под наружное наблюдение, не бегали бы сейчас высунув язык, не искали бы иголку в стоге сена. Почему товарищи должны расплачиваться за ваши ошибки? Сколько времени мы теперь истратим на его поиски? Это, знаете ли, обыватель считает, стоит милиции объявить всесоюзный розыск, раз, два и готово. И перестаньте краснеть, черт вас возьми, вы серьезный работник, а не институтка.

Лева встал, Турилин хотел было предложить ему стакан воды, но только откашлялся, тоже встал и вышел из-за стола.

— Как отец поживает? — спросил он, прошелся по кабинету, остановился у окна, повернувшись к Леве спиной.

— Спасибо, — ответил Лева, — и мама здорова. Мои знаменитые родители чувствуют себя отлично.

— Зря петушитесь, — продолжая смотреть в окно, сказал Турилин, — ваша мама лет пять назад нам очень помогла. Попросите рассказать, удовольствие получите. Садитесь, Лева.