Когда Лева убежал на конюшню, в ложе появился работник ипподрома и спросил:

— Простите, товарищ генерал, вы отец Льва Ивановича?

— Что? — генерал не понял вопроса. — Я генерал-лейтенант…

— Вижу, что генерал, — перебил мужчина и виновато улыбнулся. — Но вы папаша инспектора уголовного розыска Гурова?

— Папаша, папаша, а я мамаша, — сказала мама и рассмеялась.

Работник ипподрома исчез, явился через минуту со стульями, расставляя их, говорил:

— Будьте любезны, садитесь, пожалуйста. — Он разместил четыре стула, спросил: — Программа у вас есть? Хотите бинокль? У меня есть собственный, цейсовский.

— Спасибо, не надо, — ответила мама, глядя на кипевшего от негодования генерала.

Клава, которая, казалось, и не слышала ничего, села на стул, одернула юбку и солидно сказала:

— Это ты у себя генерал, Иван, а в жизни ты Левы Гурова отец. Садись уж, — и она отвернулась.

Лева держал Гладиатора. Рогозин и Николай запрягали. Нина сидела на погнутом колесе, мяла в руках пустой пакет из-под молока и задумчиво смотрела себе под ноги.

— Нашел время, когда явиться, — шипел на Леву Рогозин. — Большой приз, понимать должен. Двухлетка!"

"Нина села в «американку», приняла от Рогозина вожжи, скользнула на Леву безразличным взглядом.

Гладиатор напрягся, выдержал паузу и пошел, не рысью, шагом, он знал себе цену.

— Уйди сегодня с глаз моих долой! — уже в голос заявил Рогозин.

— Лев Иванович, — поддержал Рогозина Кунин, — Нина Петровна в большом призу едет, вы мешаете.

— Девчонка с разминки вернется, чтобы духу твоего не было. Уйди, говорю! — Рогозин наступал на Леву.

Он повернулся и пошел.

— То я в призу, то она в призу, — бормотал Лева обиженно.

— Какого-то Ринга здесь называют, Отеллу какую-то, — сообщила Клава, когда Лева вернулся в ложу. — Ну-ка, Лев Иванович, — она достала кошелек, стала вынимать аккуратно сложенные купюры, — поставь там на моего Григория.

— Клава!

— Что Клава! — она с вызовом взглянула на генерала. — Какая еще Отелла, когда мой Григорий едет?

Мама тоже раскрыла сумку, генерал же демонстративно отвернулся.

Лева купил билеты и вернулся в ложу, когда рысаки двинулись за стартовой машиной. Нина на Гладиаторе принимала восьмым колесом и в первый поворот вошла лишь четвертой.

— Ты когда жениться думаешь? — глядя на летящих лошадей и скрывая охвативший его азарт, спросил тихо генерал.

— Я сам решу, отец, — ответил Лева.

На противоположной прямой Гладиатор переместился на третье место. Ринг и Отелло шли голова в голову. При выходе из последнего поворота Гладиатор захватил их. Лошади голова в голову летели к финишу.

— Завтра, отец! Завтра! — бормотал Лева, и ему казалось, что это он сам борется на дорожке с соперниками."