Был момент, когда она уже готова была признаться, и Лева почувствовал это, но, видимо, допустил ошибку, и Анна сдержалась. Затем прошло время, девушка собралась, снова видела в Леве лишь долговязого парня, а не представителя власти, и успокоилась. Он понимал, что с каждой минутой теряет позиции, и уже готов был сдаться, когда вспомнил любимую присказку своего начальника Трофима Ломакина. Никогда не убеждай женщину логикой, часто повторял старый сыщик, для женщины важна не логика, а психика, честолюбие. Лева предпринял последнюю, отчаянную атаку.

— С официантом в ресторане вы наглы и храбры.

Официант вам ответить не может. А меня испугались. Нос повесили, бубните одно и то же.

Анна раздавила сигарету ногой, резко подняла голову, посмотрела в глаза.

— Ну, так что ж? — подзадорил Лева. — Все? Кончился порох в пороховницах? — Он встал и поклонился.

Анна кусала губы, молчала. Лева расхохотался ей в лицо.

— Вот так! С официантом проще — он беззащитен. А вот попробуйте со мной быть храброй. Вот, мол, знаю, да не скажу.

— Знаю! — Анна вскочила. — Знаю и не скажу! — Она резко повернулась и пошла по аллее.

Лева крикнул ей вслед:

— И бегом?! — Он не двигался с места, понимал: либо заставит ее остановиться, либо проиграл. — Страшно, аж невмоготу?

Аня остановилась и повернулась.

— Да кто тебя боится? Кто?

— Жанна д'Арк! — Лева вновь рассмеялся, стоял, к девушке не подходил.

Тогда она сделала навстречу к нему несколько шагов, Лева сел на скамейку, достал сигареты.

— Закуривайте и успокойтесь.

— Что вам от меня нужно? Что вы ко мне пристали? — Она устало вздохнула.

— Коля недавно вам позвонил?

— Позвонил, — с вызовом ответила Анна и повторила: — Позвонил.

Только вам я ничего не говорила и больше ничего не скажу. Один на один, недоказуемо. Презумпция невиновности, — выпалила она скороговоркой весь запас юридических знаний.

Лева молчал. Он вспомнил огромного следователя прокуратуры и молчал. Сначала Анна смотрела на Леву с вызовом, на-ка, мол, выкуси. Через минуту она отвернулась, а еще позже тихо сказала:

— Ну, я пойду… — И не двинулась с места."

"— Один на один вам со своей совестью оставаться сейчас не советую, так как нет у вас никакой презумпции невиновности, — медленно, подражая следователю, скучным голосом говорил Лева.

— А есть вина, пока она маленькая, расти та вина будет не по дням, а по часам. Судить вас будут не по кодексу, а по совести. От совести никуда не денешься. Будет Коля сидеть десять лет, все время вас будут судить. Коля вернется, он судить станет. Он вам любовь, а вы ему подлость и трусость. За что же вы его так? Веснушки у него, недотепа он, конечно. Он вас любит, верит, позвонил, помощи искал.