Ну, представь, Боде два месяца, Дима без конца по рейсам, переезд… — тараторила она, громко похрустывая желтым перцем.

— Ничка так раскричалась! Мы все в шоке были! Мама особенно. Она врач, но не настаивала, чтобы я рожала. Даже Дима, увидев настрой Доминики, сказал: ""Решайте сами"". Идиот, блин… — добродушно рассмеялась при упоминании мужа.

— Будто это не ему нас всех кормить? Но, ты знаешь, он Нику побаивается.

— Что за чушь? — не выдержала девушка, хотя собиралась демонстративно отмалчиваться и не встревать в болтовню сестры. — С чего ему меня бояться?

— Ну, если мне не изменяет память, ты назвала его безмозглым спермобегемотом… И обвинила во всех смертных грехах, — продолжала смеяться старшая сестра.

Градский выразительно хмыкнул, одновременно хмурясь и улыбаясь, будто не определяясь с конечной реакцией на естественную горячность Кузнецовой.

— На эмоциях! Не стоило напрягаться… — поспешила заверить их обоих. — Дима знает, что я к нему очень хорошо отношусь.

— Знает. Но как-то все же напрягся, — пряча улыбку, Алина прикрыла ладонью рот. И снова обратилась к Сергею, не сводящему глаз с Доминики: — В общем, впервые воспитывала меня моя младшенькая, — откинулась на спинку стула и уперлась затылком в стену. — Потом и вовсе скомандовала: рожай, я его себе возьму. Так и живем теперь. Учится, работает моя Ничка, еще и с детьми мне помогает.

— Так все обставила… Со стороны два варианта: я — либо истеричка, либо идеальная.

— Идеальная, — тотчас поддакнула сестра. И вновь к Градскому: — Даже некоторые соседи думают, что Лёнька ее сын. Она часто с ним по району гуляет. Димы за год, что мы тут живем, почти не было. В общем, две одинокие бабы с грудничками в глаза бросаются. Еще Руся приезжала как-то со своим… Целый садик. У нас сосед озабоченный есть, он как-то решил за Никой приударить….

— Можно было хотя бы его оставить за кадром? — вспылила младшая, поднимаясь и проходя с ребенком к окну.

— Представь, Лёнке пару недель, Ничка коляску катит, а этот к ней внаглую подкатывает: ""Мамочка, у вас такая грудь аппетитная. Можно потрогать?"" Она ему: ""Может, вас еще и молоком накормить?"" Так теперь, когда я одна на балкон выхожу, постоянно интересуется, где кормящая мать и почему она работает?

— Да он маньяк натуральный, — вырвалось у Доминики. — Один раз меня так напугал. Я в лифт зашла, он следом влетел и давай пошлости молотить. Фу, гадкий, жуть! Один только взгляд неприятный, липкий…

— В какой квартире он живет? — резко перебивая ее, поинтересовался Градский.

— Да прям рядом с нами. Слева, как только входишь на площадку.

— Сережа, только не начинай… — попыталась остановить его Ника.

Но Градский уже поднялся и направился к двери.

— Куда ты, Сережа?

Если он хотел, чтобы она за ним побегала, сработало.