— Почему?

Благо не стал удерживать, когда Ника, легонько оттолкнувшись от его груди, прошла в противоположный угол комнаты к шкафу. Старалась не совершать никаких нелепых одергивающих движений. Пижамные шорты в любом случае остались бы короткими. Да и, в конце концов, помимо вчерашнего вечера, когда-то она перед ним бесчисленное количество раз раздевалась и переодевалась.

— Потому что это тяжело, — ответила откровенно и сняла через голову майку. — Для меня.

— Тебе говорить вовсе не обязательно, — взгляд Градского ощутимо жег ее голую спину, пока Доминика искала, что надеть. — Я прошу, чтобы ты меня послушала.

Недовольно кряхтя, заворочался Лёнчик, и ей пришлось быстро натягивать первый попавшийся хлопковый сарафан. Наспех завязав тонкий поясок, обернувшись, слегка ошарашено застыла, увидев ребенка на руках у Градского.

Видимо, существовало нечто особенное именно в этой комбинации: любимый мужчина, бережно качающий младенца. Дыхание Ники оборвалось, система самоконтроля в очередной раз дала сбой. В груди болезненно сжалось и горячо запульсировало сердце.

Сергей поднял глаза, и, когда их взгляды встретились, она забыла: что должна забрать малыша, что обязана держать дистанцию, что клялась его разлюбить…

В дверь коротко постучали, но Ника не распознала природу этого звука, пока в проеме не появилась взлохмаченная Алина.

— Давайте я заберу Лёнчика. Он уже не будет спать. Надо кормить.

Сергей молча передал ребенка матери, и они снова оказались одни. Сдавленно выдохнув, Ника обхватила себя руками. Казалось, что вся кровь, которая имелась в организме, бросилась в голову. В висках застучало, а тело ударил озноб.

— Угостишь кофе? — спросил Градский как ни в чем не бывало."

"Бросив в его сторону нарочито недовольный взгляд, Кузнецова покинула комнату, даже не заправив постель. Безусловно, она не собиралась строить из себя радушную хозяйку! Вместо нее перед Градским засуетилась Алина. Не только кофе, но и завтрак ему предложила.

31.2

— Ника Лёньку своим считает. Ревнует его ко мне, представляешь? — с улыбкой выдала она, когда младшая сестра, быстро расправившись со своей порцией омлета, забрала у нее сытого малыша.

Бодька сидел в высоком стуле для кормления, увлеченно разбрасывая по столешнице рисовую кашу. Лёнчик же подобный девайс пока не принимал. Вот и приучились сестры перекидывать его с рук на руки, пока ели или готовили.

— Вовсе не обязательно посвящать Градского в нашу жизнь, — буркнула Доминика, прислоняя ребенка спинкой к своей груди.

Однако находящаяся больше двух лет в декретной изоляции Алина потеряла всякую тактичность и благоразумность.

— Я, когда залетела, рожать не хотела.