Когда-то так много, чтобы на попятную пошла, сейчас — чтобы спокойно сделала свой выбор.

Мрачно брел к выходу, когда внезапно, подняв расфокусированный взгляд, заметил входящую в парк Нику.

Вторая встреча поразила Градского еще сильнее. За шесть дней он сжился с первыми ощущениями, сорвал с пыльных цепей старый ларец с грифом ""siveef dreams[1]"", справился с хитроумной арифметикой реальной жизни и принял внутрь себя новую Доминику.

А увидев ее повторно, понял, что за эти тягучие сутки чувства умножились. Расползлись по организму. Словно голодные твари, захватили каждую клетку.

Протяжно рыча, устроили внутри Града перестройку. Первым делом снесли половину последних застроек и сняли с зоны отчуждения потрепанную табличку ""карантин"".

Грудную полость заполнило горячее тепло.

А потом… Сергей заметил, что Ника пришла не одна. Она катила перед собой большую детскую коляску.

Восприятие разорвало на части. Все, что ок успел понять и принять, провалилось куда-то ниже плинтуса, под землю.

— Привет, — она улыбнулась так, словно рада, что он ее дождался.

У него внутри эта эмоция отозвалась тупой опустошающей болью.

— Привет, — выдавил глухо.

Поравнявшись, принял с ней одно направление. Зашагали вглубь бушующего зеленью парка."

"Градский бездумно заглянул в люльку, на ходу прикидывая, какого возраста ее ребенок. В силу того, что раньше подобное он не изучал, определил с каким-то уж слишком большим разбегом: от двух месяцев до двух лет.

— Девочка? — спросил все так же хрипло и сдавленно.

— Мальчик. Лёнчик, — посмотрела на ребенка с неприкрытыми чувствами. Любовью и гордостью, от которых Градскому стало физически плохо. — Леонид.

За ребра намешало много всего.

Половину из списка даже перед собой стыдно было озвучить. На вершину, по неясным для Сергея причинам, вырвалось совершенно новое незнакомое чувство — зависть.

— Сколько ему?

— Четыре месяца.

— Большой.

— Угу. В отца, — по-своему поняла его скупые размышления Ника.

Градский на мгновение прикрыл глаза, удерживая за перебитыми ребрами растоптанное вдребезги сердце.

Понял, что эта встреча была совершенно лишней. Все — ошибка. Надо было остаться за порогом. Он же влетел в ее спокойную устроенную жизнь со своим привычным нахрапом.

Назад теперь как?

27.3

— Давно замужем?

— Пять лет.

Неправильная и эгоистичная мысль снова прокралась в его воспаленные мозги: быстро справилась.

— И как? Счастлива?

— Очень.

До сегодняшнего дня относительно плевать ему было на Савраня. А сейчас утробу затопило необузданное сумасшедшее желание: забраться скотине в голову и отобрать все, что связано с Доминикой.

С тем, что она замужем, у него хватило времени как-то примириться. Ребенок же стал новым ударом. Ситуация поменялась, набрала масштабы.