Физиономия хоть и являлась окном в душу, чтобы ставни закрыть много ума не требовалось. При надобности умел, как никто. — Сейчас поменяла мнение. Хороший человек.

— Рад, что он тебе помогает.

— А сразу и не скажешь…

— Почему?

— Недовольный ты какой-то…

— Нормальный.

— М-м-м… Ладно. Пусть так.

Она еще что-то тараторила, а Сергей будто заковыристую головоломку решал, не получалось почему-то сложить в цельную картинку. Все разваливалось. И с каждым ее словом больше и больше теряло какой-либо смысл.

Градский упустил, когда именно ребенок начал вертеться и недовольно выгибаться, упираясь пятками в днище люльки.

Заметил, что Доминика провернула старые трюки со звуками.

Не проканало.

Леонид открыл рот и заголосил с такой звуковой амплитудой, что у Сергея уши заложило.

Кузнецова вздохнула и, покачивая коляску, свернула в сторону.

— Извини. Нам нужно покормиться, — из-за плача он ее едва услышал."

"Она вытащила ребенка из люльки и, ловко уместив его у груди, присела на скамейку. А Градского словно головой об асфальт приложили. Так и замер посреди аллеи, отмечая, что все звуки вокруг них стихли.

Вцепившись ладошкой в декольте Никиной майки, мальчишка стал недвусмысленно тянуть ее на себя и нетерпеливо ловить ртом воздух.

Зрачки Града на максимум расширились.

Он, безусловно, не был дебилом. Понял, что пацан ищет грудь. Почувствовал себя законченным извращенцем, но, поймав брошенный в его сторону рассеянный и отчаянный взгляд Доминики, не смог отвернуться.

В ту секунду это являлось единственным, что он хотел увидеть.

И тогда уж точно умереть…

Сглотнул. Сглотнул. Сглотнул.

Пока во рту не стало сухо, как в пустыне Атакама.

Уже фантазировал, как снова увидит ее голую грудь. И весь интимный момент грудного вскармливания. Должно быть, последние события крепко пригрели его по башке, потому как этот странный процесс вдруг показался Градскому чем-то запредельно сексуальным. Тут его уже просто наизнанку выворачивало от разрозненных ощущений. Яростной похоти вперемешку с бесконтрольной нежностью, хотя ребенка Плюшке заделал левый мужик.

Агония оборвалась так же внезапно, как и начиналась. Потянувшись к сумке, Ника достала из нее небольшую бутылку в сером чехле.

""Идиот…""

Конечно же, она не стала бы кормить при нем ребенка грудью. Кто так делает вообще?

Лёнька с довольным урчанием вцепился деснами в предложенную соску. Жадно потянул белую смесь. Неугомонно забил ногами по воздуху. Но Плюшкину майку из кулака не выпустил. Потянул ниже и продемонстрировал озабоченному дикарю Градскому слабо скрытую голубым кружевом манящую пышную плоть.

Застигнув его за этим беспардонным разглядыванием, Доминика резко дернула ткань вверх.