Я тебя позвал, чтобы помог ей. Если нет, разворачивайся и уходи, только забудь всё, что здесь видел.

Глава 14

— Не подходи! — шипит то ли женщина, то ли ребёнок, с интересом разглядывая меня. В её голосе нет злости, она словно собака, которую всю жизнь били, но надежда на добрых людей ещё не угасла.

— Лера? — с удивлением произношу я, и женщина вздрагивает. Её глаза расширяются, в них появляется понимание или узнавание.

— Лера, — тихо произносит она, и я окончательно убеждаюсь, что это Княжина.

— Твою же мать, Афанасий! — невольно вырывается у меня. — Это же надо столько месяцев держать её здесь в таком состоянии!

— А куда мне её было девать? — возмущается Дед, вставая с шаткого табурета.

 — Я сразу понял, что её хотели убить, когда нашёл её всю израненную и принёс сюда. Знаешь, как она кричала первые две недели? Всё одно: «Ты меня убил!» Ясно тебе? Убил! А кто, я не знаю, вот и спрятал её подальше от греха, чтобы никто не нашёл и не узнал, пока она в себя приходит.

— Но её же искали, — продолжал возмущаться я.

— Кто? Убийца её?

— Отец искал… И да, муж тоже.

Мы смотрим на Леру, которая почти совсем спряталась под плед, лишь изредка бросая на нас настороженные взгляды.

— Ей нужна помощь, — наконец произношу я, переводя взгляд с Леры на Афанасия. — Сидеть ей здесь не вариант. Всё равно найдут. Её муж не успокоится, пока окончательно не избавится от своей жены.

— Илюха, я тебя давно знаю, — начинает Афанасий, возвращаясь на свою табуретку. — Я её спас, теперь ответственность несу за неё. Если ты её ищешь, чтобы убивцу отдать, то я сам лично найду тебя потом и пристрелю, как собаку бешенную.

— Да брось, Дед, — морщусь в ответ. — Не от мужа я сюда пришёл, а от отца её.

Но…"

"Я замолкаю, обдумывая ситуацию. Моя работа и опыт научили меня быстро сопоставлять факты и принимать решения, которые вряд ли мне самому понравятся. Сейчас кому я могу доверять? Себе и своим ребятам, больше никому. Я не хочу думать, что Георг играет на стороне врага, и не собираюсь сдавать ему Княжину, но что с ней делать?

— Почему она в таком состоянии? — задаю я вопрос Афанасию, и тот крякает от досады.

— Делал что мог, — оправдывается старик. — Рану зашивал на лице, на голове тоже рана была, когда упала, о камни ударилась, да и от медведя еле отбил.

— Её что, медведь таскал?

— А кто ещё такие отметины оставит? Только он. На теле, где рёбра раскроил, ногу и вот… Лицо.

Мы сидим молча, задумчиво глядя на Леру, а та словно уснула. Её глаза закрыты, голова лежит на коленях. Руки обхватили ноги поверх пледа. Почему-то я смотрю на эти худые руки и невольно вспоминаю фотографии Княжиной. Да, здорово её потрепало, не узнать.

— Почему её медведь бросил?

— Сытый был, закопал листьями под поваленным деревом, я случайно наткнулся.