Сколько ей примерно?

— Я откуда знаю.

— А как ты думаешь?

— Ну, наверное, можно посмотреть по зубам.

— Точно, как у лошадей. И чем они гнилее, тем она старше. Решетников, очнись! У нее зубов нет, она же маленькая.

— А вот это не факт, может уже и есть. У меня, кажется, есть идея, я мигом.

Секунда, и Толя сверкнул ботинками, оставив меня наедине с ребенком. Смотреть на нее мне совсем не хочется, но я делаю совершенно противоположную вещь. Подхожу к дрыгающему конечностями ребенку и начинаю всматриваться в детское лицо. Как только я брезгливо осматриваю ее с ног до головы, ребенок как будто что-то чувствует и начинает в ответ пялиться на меня своими голубыми глазищами. Сложно оценивать внешность ребенка, когда я впервые вижу младенца в живую. Но, кажется, эта очень даже ничего, по сравнению со сморщенными краснокожими новорожденными, показанными в кино. Вновь осматриваю ребенка и понимаю, что он не может быть моим. Ну никак. Причем совсем. У меня всегда все под контролем.

— Я вернулся. Все готово, — поворачиваюсь на голос Толика и застываю, глядя на весы в его руках. — Я в комнате отдыха их взял. Женя постоянно взвешивается, правда ей это все равно не помогает.

— И все-таки ты идиот. На кой лад тебе весы?!

— Во-первых, весы нужны для того, чтобы взвесить ребенка. Зная ее вес, получим примерный возраст. А, во-вторых, прекратите обзываться, мне это не нравится. Обидно, знаете ли. Можно как-то по-другому меня называть?

— Можно, мордофиля.

— Это что еще такое?!

— Погугли на досуге, сын мой. Так, мне надоел этот балаган, — беру переноску и выхожу из уборной.

Толик тут же следует за мной.

— Доставайте малышку, сначала становитесь на весы вы, а потом вместе с ней. Узнаем разницу.

Видимо тупость-это заразно, иначе я никак не могу объяснить тот факт, что я делаю ровно так, как сказал Решетников. Взвесился сам, а дальше затык. Подошел к ребенку и даже не представляю за что ее брать.

— Мне кажется, одну руку под головку, другую под спинку.

— Да что бы я без тебя делал.

Только я потянул руки к ребенку, как она начала заходиться в плаче. Какая это на фиг Маша?! Это сирена! И только, когда она начала надрывать горло, я осознал, что это все же не шутка!

— Так, стоп. Почему на плач ребенка не бежит Женя?! Где она?

— Понятия не имею, в приемной ее нет. Наверное, где-нибудь ест. Постойте… вы думаете, что это ее ребенок?

— Да, конечно, ее. Ну ты генератор идей! Подсунуть мне ребенка мог только тот, кто точно уверен, что он мой. Уж с Женечкой я точно не предавался плотским утехам. Я бы запомнил. Давай Решетников, мне срочно нужна Женя, она и про возраст скажет и успокоит эту крикуху. Найди мне ее! Быстро!

— Уже бегу."

"Не знаю сколько бегает Толик, но мои силы на исходе.