Кто бы стал копать? Ну… Это я тогда так думала, — всхлипываю, осознавая, что готова была в том своем состоянии отдать собственного малыша, рожденного из моей клетки.

— Она тебе здорово задурила голову, — со злостью говорит Гена, осуждающе смотря на меня. — Не надо было соглашаться!

— Толку упрекать меня сейчас? Если бы не согласилась, не было бы Лизы!

— У тебя и сейчас ее могут забрать! Дура, ты это понимаешь? — наседает, заставляя в отрицании мотать головой.

— Нет, нет, тетя Валя так не поступила бы со мной. Она отдаст документы, докажет Бакаеву, что я — мать девочек, а он…

— А что он? Прямо по головке вас погладит и пригласит тебя в дом жить шведской семьей? Вы нарушили закон! Думаешь, об этом есть запись?!

— Но как же, Ген? Как иначе? — в неверии трясу головой.

— Валька по-любому сделала все шито-крыто, не подкопаешься.

— Нет, я в это не верю. Я же ей родная. Она мне Лизу отдала, написала в документах, что девочка погибла. Не стала бы она так делать, если бы была плохой и меркантильной."

"— Да она тебе ее пихнула, чтобы ты уехала и с глаз скрылась, потому что ослепла от горы бабок и не подумала, что ты, душа моя, не сможешь детей отдать и будешь ходить под окнами у Бакаевых. Она же как привыкла? Что мамы-кукушки детей клепают — отряхнулась и пошла. А ты не такая, с тобой бы проблемы были. Поэтому она схитрила и всех с детьми оставила. Свою задницу прикрыла.

— Нет, я не верю в это. Бакаев просил любую яйцеклетку, она ему дала, что он просил. Никто ничего не нарушал, никого не обманывал. Ребенка моего получила семейная пара, а девочки обе мои! Не может быть так, что мне Лизу не вернут!

— Наивная ты девка, Оксан. Ну ладно, это завтра уже всё прояснится, а пока марш в душ и спать, — кивнул он мне на маленькую гостиницу, к которой мы подъехали. — Надеюсь, с номерами ерепениться не будешь? Трогать тебя не стану, я ж не изверг какой, — успокоил он меня, и я поверила ему, потому что жила с этим человеком уже несколько лет и в какой-то степени имела о нем представление. В тот раз я сама вызвала в нем агрессию, но сегодня он не будет приставать, я в этом не сомневалась.

С облегчением вошла в номер, увидев свои сумки, скинула одежду и направилась в душ, пока Гена заботился о позднем ужине. В обычной житейской суете прошло около часа. Мы перекусили, и Гена тоже пошел в душ, а я взяла в руки телефон. Я уже давно позабыла о нем, брошенном в машине Гены. Не до звонков мне было. Сейчас рассматривала фотографии дочки, уже не плакала, потому что светлая улыбка Лизы наполняла меня надеждой. Я уцепилась за нее, не позволяя себе скатиться в уныние. У меня появился ориентир — скорая встреча с тетей Валей и Бакаевым, который приедет туда в полдень. До этого времени предстояло как-то дожить.