И мне жаль того светлого чувства, которое мы потеряли, но его не вернуть. Теперь нам остается только как-то достойно сосуществовать, чтобы девочки получили от нас нужную заботу и доброту.

— Давай завтра проведем время вместе, — смотрю на Диляру, предлагая мировую, хотя что-то подсказывает, что я просто оттягиваю момент до неизбежного краха. — Мы можем сходить куда-то. Только с утра мне нужно будет съездить по делам.

— Ты уделишь время своей семье? Теперь, когда появилась эта девочка, ты хочешь что-то наладить? — с горечью спрашивает она, и эта горечь передается мне и растекается жирным слоем по горлу.

Мы оба понимаем, что ничего не получится исправить, но маски так сильно въелись в лица, что даже наедине мы играем необходимые роли.

— Это не просто девочка, — говорю по возможности мягко, хотя по ощущениям на зубах скрипит крошево из стекла. — Это наша дочь.

У Диляры в ответ на мои слова в глазах появляется затравленное выражение. Мы не понимаем друг друга. Она смотрит на дверь, и я вижу, что она хочет моего ухода. Мы не можем общаться дольше десяти минут. Отвыкли друг от друга.

Иду к себе, не оставляя на ее губах прощального поцелуя, лишь молча желая спокойной ночи. А когда-то у нас была общая спальня, когда-то у меня в руках изгибалась стройная красавица с кошачьими повадками и ароматными длинными волосами. На меня наваливаются думы о бесцельно прожитых годах, о том, как обстоятельства ломают людей и как они меняются под гнетом проблем. Хочу свободы и воздуха, но не новизны от соприкосновения с телом доступной девки, а чего-то более драгоценного. Близости, которую захотелось бы с кем-то разделить."

"Мне хочется попробовать, как это, делиться с кем-то своей жизнью. Я стою у большого темного окна и вглядываюсь в ночь. Отчего-то каждую тень принимаю за силуэт Оксаны. Мне видится она в каждом кусте, в каждом шевелении ветки. Она обещала терроризировать меня до последнего, но ее увез муж, и мне бы принять этот факт как данность, а я почему-то придумываю причину для ночного визита. Ее нет. Мы договорились на завтра. Но воображение рисует мне кадры, на которых старик домогается молодой девчонки, и я сжимаю пальцы на телефоне, долго размышляя о будущем…

Глава 14

Мне ничего не остается, как кулем упасть на переднее сиденье автомобиля. Мутным взглядом обвожу нахмуренное лицо Гены. С трудом соображаю, пытаясь понять, как он тут оказался. Из меня ушли все силы, ничего не осталось, я как будто испорченный механизм, который пытались починить, разобрали по винтикам, но не поняли, в чем дело, и так и оставили — с винтиками, болтами и болтающимися пружинками наружу.

— Из машины не выпрыгни только, — предупреждает глухо муж, встряхивая меня за плечо.