Руки мужа охватывали её плотным, надёжным кольцом, а губами, прижатыми к её виску, он тихо-тихо и не слишком внятно говорил:

— Как же я соскучился, родная моя… Если бы ты только знала, как я соскучился…

Месяц, проведённый супругами в столичном доме лорда Беррита до возвращения их величеств, вспоминался ими потом всю оставшуюся жизнь. И вовсе не страстью запомнился он им на долгие-долгие годы. Нет, разумеется, была и страсть, и огонь желания сжигал их ночами дотла, чтобы вновь возродить к утру, но главными, всё же, были нежность и доверие, долгие разговоры у камина и тёплое молчание, когда даже слова были не нужны, кроме тех самых важных, которые они сказали друг другу:

— Я люблю тебя, счастье моё…

После торжественного въезда в столицу их королевских величеств прошло всего два дня, когда супруги получили приглашение на приём во дворец в честь возвращения правящих особ. Принесли и подробное письмо от лорда Беррита, писаное секретарём, но с его собственноручной подписью и личной печатью, где он настоятельно советовал лорду де Аркуру обязательно надеть орден святого Варфоломея-исцелителя, пожалованный ему королем Гишпании. Писал он следующее: «… а ещё, зять мой, следует Вам вспомнить, что королева наша – гишпанка и будет ей весьма обидно, ежели пренебрежёте вы наградой, что дарована Вам в знак благодарности…»."

"Приём проходил довольно торжественно и скучно, Ирэн опиралась на руку мужа, ловя подобострастные взгляды придворных и чувствуя себя вымазанной медом – настолько липким вниманием была окружена супружеская пара. Барон держался изумительно – по его лицу нельзя было прочесть ни одной мысли или эмоции, и это немного утешало баронессу де Аркур – меньше разговоров будет.

Однако большой неожиданностью для обеих стало то, что на приёме, когда король наградил лорда Беррита орденом Андриана-защитника за «…поддержание в столице порядка и благоденствия во время нашего отсутствия по делам государственным…», следующим, после лорда Беррита, глашатаи выкрикнули имя барона де Аркура.

Растерянная Ирэн выпустила руку мужа и смотрела, как он идёт к трону по алой ковровой дорожке, кланяется венценосной паре, как королева любезно кивает ему и что-то говорит вполголоса, как кивает его величество – несколько напряжённо. Король вообще старался не слишком улыбаться. Сплетники шептались, что их величество боится, что отвалятся кусочки грима, маскирующего бесчисленные оспины.