Соня взлетела в седло, и развернув кобылку, послала ее в галоп, возвращаясь во дворец. Непролитые слезы жгли глаза, душили ее, не давая вздохнуть полной грудью.

Василий и Никита проследовали до самого Крыма, но на след араба, увезшего Софью, напасть так и не удалось. Ни чудовищная усталость, ни сон урывками, ни непереносимый зной не могли остановить его. Только лишь война стала непреодолимым препятствием на его пути. Продвижение дальше было невозможно. Россия вступила в кровопролитную войну с Османской империей, и на пути князя оказалась территория военных действий. Скрипя сердцем, Воронцов вынужден был вернуться домой. К тому же предпринять путешествие в Шараджу без должной подготовки было равносильно самоубийству. По возвращению в усадьбу Василия Андреевича ожидало грозное письмо от императора с требованием без промедления явиться ему пред светлые очи государя. Не посмев ослушаться, Воронцов собрался в столицу.

До государя-императора дошли слухи о скандале, возникшем в семействе светлейшего князя Воронцова, посему разговор, состоявшийся между государем и князем с глазу на глаз, был весьма неприятного свойства. Император выразил свое недовольство браком, заключенным между светлейшим князем и дочерью беглой холопки, что совершенно невозможно. Высочайшим повелением Василию Андреевичу велено было об этой блажи забыть, брак считать недействительным и, дабы употребить его рвение на благо отечества отбыть в Бендеры в расположение вверенного ему полка. Единственной уступкой со стороны государя было дозволение императора признать законным наследником князя сына Алексея.

Вернувшись из столицы, Воронцов два дня беспробудно пил, не желая ни с кем разговаривать, а на третий отбыл в Бендеры вместе с приказом государя. Душа металась между единственной любовью жизни его и чувством долга.

Наступил конец августа. Россия вела беспрерывные кровопролитные жестокие бои с турками под командованием генерала Михельсона. Его светлость князь Воронцов на протяжении всей военной компании пребывал в весьма мрачном расположении духа. И пусть Софья по закону больше не была его женой, тревога о ее судьбе не отпускала ни на минуту. Собственное бессилие и невозможность хоть что-нибудь предпринять не давали ему покоя ни днем, ни ночью. Казалось, Воронцов не замечает ничего из тех ужасов войны, что творятся вокруг него, мыслями светлейший князь был далеко. Пренебрежение опасностью чуть было не стоило ему жизни. Василий был тяжело ранен в бою при переходе через Днестр, и только благодаря безрассудной смелости и отваге своего юного адъютанта остался жив.

Глава 25"

"Бархатные синие сумерки окутали дворец, когда шейх вновь прислал за ней.