Не в силах сдержать себя она извивалась под ним всем телом, больше уже не сдерживая тихих стонов, желая его и проклиная себя за испытываемое в его объятьях наслаждение. Нет, он не насиловал ее, она сама отдалась ему, испытывав, при этом острое на грани боли наслаждение. Оба тяжело дышали, когда вихрь страсти, подхватив их, пронес над землей, и оставил на широком ложе совершенно опустошенными.

Софья отвернулась, несколько слезинок выкатились из под закрытых век. Истерзанное муками совести сердце обливалось кровью. Она ненавидела себя за то, что так легко уступила ему, за то, что получила удовольствие от близости с ним. Его губы ласково коснулись поцелуями нежных щек, собирая с них соленую влагу.

- Не плач, - услышала она тихий вкрадчивый шепот, - Твое тело создано для наслаждения, и ты не виновата в том, что возбуждаешь во мне такое желание.

Она поднялась и села на роскошном ложе, прикрыв грудь шелковой простыней.

- Могу я уйти теперь, - спросила Соня.

- Иди, - усмехнулся Фархад, - Ты можешь убежать от меня, от себя не убежишь.

Она резко обернулась так, что роскошные локоны взметнулись вокруг головы.

- Лучше бы мне умереть после этого, - злые слезы повисли на роскошных ресницах.

- О нет, ты не умрешь, я не позволю, - прошептал шейх, касаясь, поцелуем тонкого запястья, там, где его жесткие пальцы оставили заметные следы.

Выдернув руку, Софья поднялась, набросив на себя простыню наподобие римской тоги, она подошла к дверям. Открыв их, обернулась на пороге. Фархад остался лежать, опираясь на согнутую в локте руку, напоминая сытого и довольного хищника. Бросив на него взгляд, в котором смешалась боль, отчаяние и гнев Соня вышла, хлопнув тяжелой створкой двери.

- Абу, - позвала она, оказавшись за дверями его покоев.

Чернокожий слуга возник перед ней, как из под земли. Испугавшись его внезапного появления, она тихо вскрикнула, чем развеселила его. На темном лице сверкнули ослепительно белые зубы. Склонившись в поклоне, он жестом предложил ей следовать за ним. Вернувшись в свои покои, она долго сидела во внутреннем дворике, тихо роняя слезы в прозрачную воду фонтана."

"Рана, полученная в сражении при Днестре, в полевых условиях не заживала. Пуля, вошедшая в плечо, намертво застряла в кости. Удушающий зной и антисанитария, царившая в военном лагере, привели к возникновению лихорадки. Волевым решением командования его светлость князь Воронцов был отправлен в тыл, восстанавливать здоровье. По прибытию в столицу его прооперировали. Так получилось, что начало нового сезона застало Василия Андреевича в столице. Прослышав об улучшении его здоровья, император пожелал видеть героя русско-турецкой войны.