Коротят эти узлы. Оглушающе потрескивают. Жгучими брызгами по телу расходятся. Очаги воспаления распространяются и множатся, пока вся система не превращается в сплошной огненный поток.

Не доехав до поселка, на окраине лесополосы веду рулем на обочину и бью по тормозам. Ната заметно напрягается, но ни единого вопроса не задает. Смотрит прямо перед собой и ждет, пока я поддену плотину ее собственных эмоций.

— Сними пальто и сапоги.

— Зачем?

— Делай, что говорю, — со скрежетом держу бушующего внутри зверя.

Когда Тата глядит мне в лицо, осознаю, что к нему жесткая маска прилипла.

— Полностью раздеваться?

— Я же сказал: пальто и сапоги.

Шумно и прерывисто перекачивая воздух, покорно исполняет это указание.

— Все? Дальше что…

Закончить не даю. Обхватывая ладонями тонкую талию, тяну через консоль на себя.

— Ногами меня обхвати, — сам свой голос едва узнаю — хриплый, на самых низких нотах."

"Когда вновь приподнимаю Натку, она судорожно вздыхает. Подгибает правую ногу и, отводя ее в сторону, обхватывает мои бедра коленями. Не давая времени на осознание происходящего, распускаю ремень и под ее приглушенный вскрик высвобождаю член.

Скатываю платье по бедрам вверх, прорываю пальцами тонкий капрон колготок и без каких-либо церемоний оттягиваю в сторону полоску трусов. Сходу толкаюсь внутрь ее тела. Пока соображаю, делаю это медленно. Уповаю на то, что Таткиной смазки хватит, чтобы не травмировать ее грубостью и нетерпением.

Она еще не подготовленная. Не особо течет. Но все же достаточно влажная, чтобы плавно в нее войти. Пока не до конца. Но при первом же контакте глаза от ошеломляющего кайфа закрываются. Сердце молотящими ударами весь нутряк заполняет.

Знаю, что Натка, упираясь ладонями мне в грудь, это чувствует. Да и я скрывать не берусь, что прет меня от нее.

С трудом выровняв дыхание, открываю глаза. Вижу пухлые розовые губы. Они двигают воздух, издавая какие-то звуки, но я, будто контуженный, ничего не воспринимаю. Выпрямляюсь и запечатываю поцелуем. Раздвигаю мягкую податливую плоть и проникаю в ее рот языком.

Смещаюсь губами сначала к подбородку, дальше — к шее. Дергая лиф платья вниз, освобождаю грудь. Прокладываю к ней дорожку из рваных голодных поцелуев. Тата чувственно дергается.

Ощущаю руками и губами, как ее кожу стягивает дрожь. А стоит сосок втянуть, моя девочка скользит пальцами мне на затылок и с нежным томлением раскачивает пространство стоном.

— Андрей…

Тугая, влажная, горячая, дрожащая — толкаюсь.

Лишаясь каких-либо здравых мыслей, действую на инстинктах. С нарастающим темпом приподнимаю и опускаю ее на член. Все еще не вхожу до конца. Берегу, растягивая постепенно.

— Боже… Андрюша…

— Моя девочка…

Вдох. Выдох. Вдох.

Ее запах полностью заполняет меня.