Никогда и мыслей не было что-то менять или, не дай Бог, как говорила моя школьная подружка, полировать и добавлять лоска. Подобные стремления мне чужды. Я из-за своей внешности и без того настрадалась. Всегда чуть ли не клеймом эта красота была.

У салона красоты с яркой вывеской «Etereo» на миг теряю решительность. Пробираясь в прохладное помещение, чувствую себя неуклюжей замухрышкой. Кажется, что вскинувшая на меня взгляд администратор, прогонит прочь, словно дворняжку.

Однако она улыбается, и я, вновь набираясь решительности, подхожу к стойке.

— Добрый день! Чем могу помочь?

— Добрый день! Я нуждаюсь в услугах парикмахера.

— Какая именно услуга вас интересует?

— Окрашивание волос. И стрижка тоже, наверное…

— Сейчас? Или на какой-то определенный день?

— Сейчас.

— Хорошо, — девушка опускает взгляд к монитору компьютера и довольно быстро с той же улыбкой информирует: — Отлично. Есть мастер, готовый вас принять. Пройдемте со мной в зал.

Три часа спустя возвращаюсь домой жгучей брюнеткой. Тетя Света за сердце хватается, когда в кухню вхожу.

— Матерь Божья! Ну и напугала меня, Натка. Не узнать тебя! Думаю, что еще за цыля?!

Ася и вовсе с открытым ртом замирает.

— А шо… — тетя Света с подбором слов теряется. — Шо это вообще за перемены, я не понимаю? Зачем? Шо ты натворила?

— Вот захотелось.

— Угу, — произносит та скептически, упирая кулаки в бока. — Сомневаюсь, шо Андрею Николаевичу эти перемены по душе придутся, — откровенно, но вместе с тем взволнованно. — Батьку… Ну, черная же… Нет, не совсем плохо. Не плачь.

— Я не плачу.

Наоборот, улыбаюсь. Мне как-то смешно от такой реакции. Представляю, что Рейнер скажет, и смеюсь.

— Непривычно-то как… Аська, чего застыла, етить твою мать?! Тесто само себя не раскатает! Андрей Николаевич вернется злой и голодный, я ему тебя скормлю!

— Да ему, вроде как, без меня есть, кого сожрать, — фыркает Ася, продолжая коситься в мою сторону. — Представляю… Сейчас закончу и голодной спать пойду. Ну, его на фиг. Еще попаду под горячую руку… Куклу испортили…

— Ты сейчас мне под горячую руку попадешь. Как тресну — в голове загудит! Штрудлями займись, баламутка проклятая!

Схватив из вазы яблоко, молча покидаю кухню и сразу же поднимаюсь в спальню. Эмоции настолько вымотали, никаких сил не осталось… Ложусь на кровать и, прижимая плод к груди, проваливаюсь в забытье, полное тревожных фантазий.

Просыпаюсь, когда в комнате уже темно. Странно, что Ася не звала на ужин. Впрочем, голода все еще не ощущаю. Бреду в ванную, чтобы умыться, и, взглянув в зеркало, сама своего отражения шугаюсь. Аж за сердце хватаюсь.

Чтобы не видеть себя, склоняюсь, как могу, низко к раковине. Плещу холодной водой в лицо. Рот ополаскиваю. Прижимаю к векам ледяные пальцы.