Рассчитываю, что на этой волне полностью ею завладеть получится. Дальше что? Как с ней еще разговаривать? Где якорь кидать будем?

— Андрей, я чуть с ума не сошла!

— Из-за чего, интересно?

— Андрей… Пожалуйста… — откладывая секатор на лестницу, как дите ладошки перед собой складывает и начинает конкретно упрашивать. — Разреши мне работать, пожалуйста… Я же не смогу… Честное слово, тронусь головой сидеть без дела! Я так не привыкла.

— Займись бабскими делами. Салоны, процедуры, шмот… Что там еще вам интересно?

— Не знаю, с какими женщинами ты привык общаться, а лично меня все это не интересует. Я хочу заниматься чем-то настоящим. Позволь же мне, пожалуйста! Я же согласилась… — тяжело сглотнув, явно с трудом выдерживает зрительный контакт. — Одно другому не мешает. Разреши мне. Разреши!

— Надо же, какие мы, блядь, упорные. Только голой жопой ежиков давить.

Со стороны Барби такая настойчивость действительно крайне изумляет. Никак не могу понять, что за характер у нее. В один момент пугается настолько, что слова не выдавишь, в другой — наглеет, делая замах на неведомое мне самому приоритетное положение.

В любом случае я себя пересиливать не собираюсь. Не будет она как обслуга у меня горбатиться. Не за тем ее забирал.

— Забудь, — жестко размазываю вспышку надежды в глазах девчонки.

Едва мой голос глохнет, она реветь начинает. Слезы, выплескивая осиротевшие эмоции, горохом по щекам катятся. Сука, что за человек такой? Думает, что размякну и поведусь на эти горячие слезные просьбы?

— Прекращай.

Умом понимаю, что это так не работает. Но как по-другому ее остановить — не знаю.

Барби зажимает пальцами нос, шепчет какие-то извинения и понуро плетется в сторону дома."

"Я остаюсь на месте. Упираю руки в бока и, прежде чем глубоко вдохнуть, слегка откидываю голову, словно это поможет мне захватить больше кислорода. На некоторое время застываю в этом положении, никак не определяясь: грудь переполнена воздухом или эмоциями?

Склоняя голову, планомерно выдыхаю. Давление не уходит.

Чудно, мать вашу.

Иду за ней.

— Андрей Николаевич, накрывать на стол? — выглядывает из кухни Ася.

— Десять минут, и накрывай, — бросаю на ходу.

Когда в спальню вхожу, Барби вздрагивает и порывается обернуться. Ловлю ее, прежде чем успевает это сделать. Обхватывая руками поверх плеч, беру в захват. Крепко притискиваю к своей груди спиной.

— Чего ты, мать твою, страдаешь, я не пойму?

— Оставь меня… Оставь, — дергается, совершая одну за другой жалкие и безуспешные попытки вырваться. — Знаешь что???

— Что? — выдыхаю и прикусываю за шею.

Визжит звонко, в ушах закладывает. Когда языком зализываю, бурно выдыхает и дрожью идет.

— Полгода мной пользоваться не получится! Да, я буду сходить с ума от скуки и плакать! Я всегда плачу.