Главное, что у неё есть я, а у меня — она…

Я никак не могла до конца осознать, что это всего никогда-никогда больше не будет…

Больше никогда мама не погладит меня по волосам и не скажет такие важные слова…

Мне придётся найти их внутри себя.

Что теперь у меня осталось, мам?

Чужие стены?

Чужой дом?

Чужая семья, где я лишняя всем?

Где я всем мешаю?

Где никому не нравлюсь?

Да кому я вообще нужна теперь в этой грёбаной жизни?

Роман Петрович обо мне заботится только в память о маме, сама по себе я ему тоже не нужна, ему абсолютно всё равно и на мои чувства, и на то, как я буду жить в этом недружелюбном доме, кем я стану, в кого вырасту, как переживу это горе…

Никому нет дела до меня.

Моя жизнь отныне интересует только одну меня.

Но… Равзе я могу не выдержать и не выжить?

Ради мамы, хотя бы.

Мне придётся быть бойцом, что не в моём характере.

Но мне предстоит сражаться за себя, противостоять этому миру и…

Матвею.

Вот последний меня конкретно пугал.

На что способен избалованный засранец, которому с детства всё доставалось слишком легко?

Он не знает ни любви, ни тоски, ни жалости.

Он ничего не умеет ценить.

Он не знает благодарности и человечности.

Он не понимает боли потери матери…

Он не понимает, что такое остаться одной в этом мире — одной против всех.

Он лишён сердца и милосердия.

И с этим человеком мне придётся жить целый год под одной крышей?

Ходить в один класс?

Терпеть его придирки?

— Мам… Ну как я выдержу это всё, а? — шептала я фотографии, зная, что она мне, конечно, никогда не ответит…

А мне просто больше не с кем поговорить.

12

На следующее утро нехотя спустилась вниз на завтрак.

Мне не очень хотелось идти туда и сидеть за общим столом с Тамарой и её сыном, да и вообще я там себя чувствовала, конечно, не в своей тарелке… Мало того, что все люди здесь были мне чужими да и не очень-то мне рады, так ещё и куча приборов на огромном столе меня пугали — я половиной пользоваться-то не умела, от этого ещё глупее себя ощущала…

Но я не хотела обижать хозяев дома, которые всё же приютили меня, и не перечила — сказано, трапезничать с ними, значит, сделаю это. Не убудет от меня… Привыкну со временем. Нам целый год жить в этом доме. Придётся притереться и идти на компромисс, если мы хотим существовать мирно и без эксцессов. Всё в наших же руках.

— Доброе утро, Ангелина, — вежливо поздоровалась со мной Тамара, которая самостоятельно накрывала на стол. — Тебе побольше кусочек или поменьше?"

"В доме была прислуга, хоть и немногочисленная — кухарка Ольга и приходящая раз в несколько дней Татьяна, которая убиралась в доме. Однако накрывать и убирать посуду за мужем и сыном, а теперь ещё и за мной, хотя я старалась всё своё отнести в кухню сама, Тамара любила сама.