Его высочество еще раз поблагодарил всех присутствующих за то, что разделили с ним этот праздник, и пожелал всем приятного вечера.

Как только он закончил речь, в небо устремились сотни, тысячи сияющих огней — начался фейерверк.

42. Предложение

Его высочество не посчитал нужным делать предложение даме своего сердца на ипподроме, и я была этому искренне рада. У меня в душе было ощущение праздника, и я не хотела, чтобы в этот вечер хоть что-то его омрачало.

На следующий вечер во дворце герцога должен был состояться бал, но я собиралась отказаться от его посещения, сославшись на усталость и рану на ноге. Купить в Анзоре бальное платье не получилось (хотя сейчас я могла себе позволить на него потратиться), а идти туда в старом наряде было не очень удобно. Да и присутствие на любом светском рауте означало встречу с леди Снорк или какой-то другой леди из Литона, а значит — продолжение неприятных намеков и разговоров.

Шарлотта, Нэйтан, Теодор и мистер Грант прямо с ипподрома отправились гулять на набережную, где должен был состояться концерт под открытым небом. Они звали меня с собой и были разочарованы, когда я сказала, что намерена отправиться домой и лечь спать. Мистер Керр наложил повязку на рану на моей ноге и дал мне микстуру, которую я пообещала выпить перед сном.

Я проследила за тем, чтобы наши конюхи не стали отмечать победу прежде, чем разместят Эйнари в стойле, и вошла в дом. Эванс, который тоже приехал в Анзор, шел за мной по пятам, неся кубок.

— Полагаю, лучше разместить его в гостиной, миледи! — сказал он, и я вполне одобрила это решение.

Я переступила порог комнаты и не смогла сдержать восторженного вздоха — она вся была в голубых цветах! Корзины с незабудками стояли повсюду — на столе, на камине, на полу. На небольшой этажерке у окна стояла фарфоровая пастушка — и она тоже держала в руках букетик фарфоровых незабудок. А на стене висело роскошное панно с незабудковым полем. И обивка мягкой мебели тоже вдруг стала голубой!

— Эванс, я что, сошла с ума? — дворецкий как раз поставил кубок у дивана и, когда я пошатнулась от изумления, подставил мне локоть, чтобы я могла на него опереться.

— Никак нет, ваша светлость! — и на обычно сурово сведенных губах его мелькнула столь непривычная для него улыбка.

— Но откуда всё это взялось? — я ошарашенно оглядывалась. — Когда мы уезжали на ипподром, здесь всё было по-другому!

Я точно помнила, что обивка дивана была темно-зеленой, и никакой пастушки, и никакого панно в гостиной не было.

Незабудки были моими любимыми цветами. И любимыми цветами моей бабушки. У нее на столе всегда стояла маленькая вазочка с незабудками.